На миг Нэскей замер перед входом. Сопровождающие распахнули малахитовые двери, и юноша шагнул в Залу.

– Терр-Розе, – произнесла Олавия, когда за Сократом захлопнулась дверь, – вы можете оставаться здесь сколь вам угодно, но если бы вы с Сократом заключили хоть какое-то подобие перемирия…

– Боюсь, это не реально, – вздохнула Терра. – Лучше мне все же уйти.

– Вы очень расстроены и я не отпущу вас в таком состоянии. Уверена, мы с Аргоном что-нибудь придумаем и помирим вас.

– Сомневаюсь, что такое в принципе возможно…

Внезапно в залу влетела Ластения.

– Как же вы могли его прогнать? – выкрикнула она безо всяких предисловий. – Что вы ему такого наговорили? – Девушка обратила пылающее лицо к Терре. – Вы… вы… это он из-за вас ушел, да? Он из-за вас ушел! Вы здесь появились, и он сразу же ушел! Он ведь тонкая, чувствительная натура, а вы… оскорбить его сумели! Он, должно быть, вещи сейчас собирает. И если он уйдет, я не знаю, что с вами сделаю! Слышите?!

– Ластения, опомнись, что ты говоришь? – Аргон едва не потерял дар речи.

– А вы, отец, не вмешивайтесь! – Ластения с трудом сдерживала рыдания. – Если он уйдет, я уничтожу эту женщину!

Она бросилась к дверям и уже на пороге крикнула так, будто это были последние слова в ее жизни:

– Я люблю его! Слышите?! Люблю!

Хлопнула дверь. Воцарилась тишина.

– Вот так вот, да? – медленно произнес Аргон. – Изумительно…

– Да о ком это она? – Олавия в растерянности посмотрела на Аргона. – Кого она любит-то?

– Сократа, дорогая. Наша девочка влюбилась в Сократа.

Перевязав запястье, Алмон прошелся по комнате, выбирая самое небезнадежное место с обрывками энергоцепей. Встав на колени, полуволк прикрыл глаза, готовясь к раскрытию своего сознания. Да, выйти он не мог, но попытка внушить кому-либо наверху мысль спуститься вниз, вполне могла увенчаться успехом. Необходимо было пробиться к сознанию хотя бы одного человека среди многочисленного Дворцового народонаселения, протянуть ниточку к его разуму и тянуть за нее до тех пор, покуда дверь не откроется.

– Кажется, я действительно пришла не во время, – смущенно произнесла Терр-Розе.

– Не беспокойтесь, все хорошо. Олавия, скажи, чтобы нашей гостье принесли вина, а я, с вашего позволения, ненадолго отлучусь. – Аргон поднялся из-за стола и вышел из гостевой залы.

В ожидании, когда же его начнут упрашивать остаться, толстяк медленно собирал вещи. «Ну, наконец-то, – подумал он, увидев на пороге Аргона. – И чего так долго?» Сделав вид, что не замечает короля, Сократ излишне аккуратно сложил очередную рубашку и определил ее в стопку на кровати.

– Сократ, ты когда-нибудь бывал близок к помрачению рассудка? – Аргон встал в дверном проеме, сложив руки на груди.

– Нет, не бывал.

– А я скоро буду, – Аргон с полминуты наблюдал за показательными сборами Сократа, затем сказал: – Как насчет того, чтобы стать моим зятем?

– Не самый лучший способ удержать меня в этом доме, но я подумаю над твоим предложением.

– Я говорю совершенно серьезно. Только что Ластения устроила скандал твоей знакомой. Из ее крайне эмоционального монолога мы уяснили, что наша дочь в тебя влюблена. Еще она заявила, что ты тонкая и чувствительная натура. Ума не приложу, с чего она это взяла?

– Это что, у тебя шутки такие, что ли? – со штанами в руках толстяк развернулся к королю. – Довольно необычный юмор, Аргон.

– Увы, мне сейчас не до шуток.

– Но… Нет, ты что, серьезно?

Аргон кивнул.

– Но как же такое возможно? Что за глупости малышка вбила себе в голову? А насчет тонкой натуры ты напрасно сомневаешься, я толстый только на внешний вид, а внутри я знаешь какой тонкий… Нет, ты действительно серьезно?

– Да!

– Ладно, хорошо, я все понял. С девочкой надо поговорить, объяснить… Я проведу беседу, она все поймет, все осознает, и пусть этот вопрос тебя больше не волнует.

– Пусть меня больше не волнует то, что моя дочь в тебя влюбилась?

– А чем я плох, в конце концов? Чем я тебе не нравлюсь, а, папаша? Я могу тебя так называть?

– Сократ, мне действительно сейчас совершенно не до смеха, – очень тихо произнес король.

– Извини, прости, я немного перегнул. Думаешь, у Ластении это серьезно?

– Ты бы видел ее. Казалось, еще немного, и моя нежная ласковая дочь вцепится в волосы Терр-Розе. На Ластению это совершенно не похоже, такой ее могла сделать только любовь.