– Сколько может продолжаться буря? – спросил Ицу.

– Может сутки, может трое. Главное, чтобы снега не было. Снег пойдет – плохо будет.

Снег пошел на вторые сутки. Сначала он залепил окна, а потом и весь вертолет. В кабине стало темней, а завывания ветра сделались гораздо глуше.

Тумбал время от времени включал мотор, чтобы поддерживать в кабине тепло.

На третьи сутки они проснулись от тишины.

– Тумбал, Лхаса далеко отсюда? – спросил Ицу.

– Километров восемьдесят будет.

– Не так страшно, – произнес Тайгер.

– Еда есть, много. Бензин тоже есть, – сказал Тумбал. – Будем ждать. Нас скоро начнут искать.

– Только этого не хватало! – негромко пробормотал Ицу. – Ты жди, Тумбал, а мы пойдем. Только дорогу покажи.

Первым наружу выбрался Тайгер. После темной кабины вертолета он на какое-то время ослеп от яркого солнца и искрящегося снега. Тайгер прикрыл глаза, оставив узкие щелочки.

Следующим из вертолета выбрался Ицу. За ним Тумбал. Он деловито надел темные очки и осмотрелся вокруг. Затем указал рукой на далекие отроги, укутанные снегом, и произнес:

– Вон там, рядом две вершины. Все время держитесь ложбины между ними, – Тумбал снял с себя очки, протянул их Тайгеру и взглянул на Ицу. – А ты обмотай глаза бинтом, тогда не будет так слепить. И двумя глазами не смотри, смотри каждым по очереди. Иначе ослепнешь. Удачи вам!

Через полчаса они вышли.

Тумбал смотрел им вслед, до тех пор пока они не побрели под уклон и не скрылись из виду.

Они двигались по глубокому снегу, который доходил до пояса. Первый шел по целине, пробивая тропу, следом за ним двигался второй. Время от времени они меняли друг друга.

В три часа дня Тайгер с Ицу поднялись на высокое плоскогорье и сделали короткий привал. Перекусив и отдохнув, они снова зашагали по мягкому, еще не успевшему слежаться снегу.

К тому моменту, когда стало темнеть, они прошли больше двадцати километров.

Постепенно белая пустыня плоскогорья стала переходить в уходящий вниз склон, спускаться по которому было легче. Тайгер с Ицу решили двигаться по нему, пока не стемнеет.

Тибет казался им другой планетой.

Заходящее солнце окрашивало горы, покрытые снегом, розовым светом, голубизна неба вдали переходила в темную бирюзу, которая, в свою очередь, превращалась в густую синеву с яркими звездами.

Они остановились, когда стало совсем темно.

С собой у них было немного дров, и они развели костер, чтобы вскипятить воду для чая и высушить одежду, пропитанную потом.

Когда костер потух, Тайгер с Ицу сели, скрестив ноги, спина к спине и заснули в таком положении.

Когда солнце тронуло светом отроги на востоке, они встали и пошли.

Ближе к обеду Ицу, сменяя Тайгера, произнес:

– Черт бы побрал этот снег! – Тайгер промолчал. Он знал, что снег и следующая ночь заберут у них силы. Если бы не ночной лютый холод, они бы смогли восстанавливать их. Но вся энергия уходила на борьбу с ночным морозом, а днем на борьбу со снегом, который по-прежнему доходил до пояса.

Когда солнце, склоняясь к горизонту, начало светить им в глаза, они сделали третий привал, упав прямо в снег, и он стал таять под их спинами.

Когда они встали и снова пошли, солнце уже коснулось кромки дальних холмов.

Ночь застала их на подъеме в широкой щели, которая плавно поднималась вверх.

Утром они преодолели долгий подъем и остановились, вдыхая полной грудью воздух, в котором не хватало кислорода, потом пошли дальше.

Две вершины, на которые указал им Тумбал, были уже гораздо ближе. Где-то там впереди была Лхаса, но сил уже не оставалось.

Через час они сели в снег и, привалившись друг к другу спинами, застыли.

Тайгер сквозь дрему услышал какой-то ритмично повторяющийся звук и открыл глаза. Он увидел, как шерп, темный, словно вся копоть мира осела на его лице, слез с лошади и, хрустя снегом, приблизился к ним.

Лицо, склонившееся над Тайгером, было похоже на кусок темного дерева, но карие глаза на нем смотрели живо и молодо.

Шерп что-то сказал на своем языке, потрогал Тайгера за руку, а затем, покачав головой, взвалил его поперек седла на лошадь. Таким же способом он погрузил и Ицу и побежал трусцой, держа лошадь в поводу и что-то напевая.