Дом от дороги отгораживал плотный ряд деревьев с густыми кронами, опускающимися почти до самой земли. От любопытных взглядов со стороны залива он был скрыт высокими кустами, поднявшимися до уровня крыши.

Тайгер нашел Бальбо сидящим на пологой крыше дома, лицом к заливу. Теплый ветер трепал волосы алкогольного гения. Он щурил глаза от солнечных бликов, играющих на поверхности залива, и улыбался.

Старая черепица хрустнула под ногами Тайгера, и Бальбо, не оборачиваясь, произнес:

– Когда вот так сижу, когда есть ветер и солнце, мне вспоминается Малага.

– Малага?

– Да! Это место, где я родился. Гитары, вино, теплый ветер и синее море между белых домов. Благословенный край.

– Так почему же ты здесь?

– Ты же тоже наверняка хочешь быть где-нибудь там, а не здесь, – обернулся Бальбо. – Но я не спрашиваю, почему ты не там, а здесь, – Бальбо встал. – Я рано или поздно вернусь в Малагу. Мне бы только Шона отыскать.

– Давно его похитили? – спросил Тайгер.

Бальбо вскинул глаза на Тайгера:

– Так ты знаешь эту историю?

– Да! Мак мне рассказал.

– Ну что ж, – Бальбо задумчиво потер подбородок. – Давай-ка спустимся вниз. – Сколько за тобой трупов? – спросил он, когда они вошли в дом.

– С десяток, как минимум, – ответил Тайгер.

– Кто они?

– Это люди, которые пытались меня убить.

– Агенты Службы Безопасности?

– Да!

На лице Бальбо появилось удовлетворенное выражение. Он подошел к окну и долго смотрел в него.

– Мне нужно убить Джоба и всю его свору, – неожиданно произнес он.

– Для этого ты приобрел пулемет?

– Я его собрал. Случайно натолкнулся на чертежи в старом журнале «Оружие».

– Зачем ты хочешь убить Джоба?

– Для того чтобы он не убил Шона. Осталось два с половиной года. Потом Шону исполнится восемнадцать лет. Джоб вынудит его забрать из банка патент и переоформить на свое имя, а затем убьет.

– Ты уверен в этом?

– Почти!

– Я убивал людей лишь тогда, когда они пытались проделать это со мной.

– Тебе не понять меня, – произнес Бальбо после некоторого молчания. – Когда это касается тебя – это одно дело, а когда это касается твоего ребенка – это уже совсем другое дело. – Бальбо вздохнул. – Только пулемета мало. Это был порыв отчаяния, когда я его смастерил. Если бы меня подвели к этой своре, я бы их всех, как траву сорную, скосил, глазом бы не моргнул, – Бальбо немного помялся. – Я всю ночь думал… Такой человек, как ты, мог бы мне помочь. Через два с половиной года Шон заберет патент из банка. Я думаю, три миллиона, как минимум, я за него получу. Два твоих. Хотя…

– Что?

– Отпадает!

– Почему?

Бальбо вздохнул:

– Не согласишься!

– Почему?

– Два с половиной года… Не доживешь, – глаза Бальбо подернулись грустной поволокой.

Тайгер расхохотался:

– Ты что, ясновидящий?

– Нет, но, когда за человеком охотится Служба Безопасности, шансов выжить у него практически нет.

– Бальбо, у меня была ситуация и похуже. Как-нибудь расскажу. Насчет твоего предложения: мы можем просто освободить Шона. Необязательно при этом убивать массу народа. А деньги, которые ты мне предлагаешь, если, конечно, я протяну два с половиной года, к тому времени мне покажутся жалкими грошами. Ну а если я не доживу, то мне, стало быть, они будут и не нужны.

– Получается, ты хочешь помочь безвозмездно?

– Да!

– Это хорошо. Но беда в том, что мы не знаем, где держат Шона.

– Ничего. Времени у нас достаточно. Два с половиной года.

В один день с моря неожиданно пригнало черно-свинцовые тучи. Наступало время штормов. Ветер и холодный дождь не утихали весь день.

– Холодно, черт возьми! – ворчал Бальбо, кутаясь по вечерам в ватный азиатский халат. – Сколько живу в Калифорнии, никогда такого холода не видел.

Дни вдруг полетели так стремительно, что своим мельканием стали напоминать падающие осенние листья.

В бар сразу стало требоваться больше виски, и у Бальбо добавилось работы. Теперь Тайгер проводил много времени в подвале дома, помогая ему.

По ночам Бальбо подгонял плоскодонную баржонку, и они переправляли на ней виски на ту сторону залива.

Вечерами на алкогольного гения все чаще наваливалась хандра. Он прикладывался к бутылке и ворчал, поглядывая на Тайгера:

– Как можно сидеть, часами не двигаясь и не разговаривая. Это под силу лишь идиоту, который не имеет ни единой извилины в мозгах. Тогда реальность не проникает в глубь сознания. Она течет, разливаясь по поверхности его полушарий, словно сметана.