Линкольн был потрясен, и я знал, почему. Признание того, что я убила себя удивило нас обоих.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что убила себя кинжалом?
– Беспокойство смягчило его глаза.

Я уставилась в пространство, вспоминая.

– Нокс, темный ангел, заставил меня убить кого-нибудь на мой выбор, прежде чем он отправит меня обратно.

– И ты выбрала себя?

Я не ответила.

– Конечно, выбрала... Ты никогда бы добровольно не обидела кого-то, если бы не пришлось. О, Боже, Вайолет, мне жаль.
– Пока он говорил, сделал шаг вперед, потом один назад, затем он провел рукой по волосам.

– Я знаю, - сказала я.

– Послушай, я знаю, ты не хочешь слышать это прямо сейчас, но что-то не так. Я вижу тень и на тебе, отметку. Серьезно, ты чувствуешь это?

– Нет, не делай этого. Не настраивай меня против него.
– Феникс был единственным, кто у меня остался.

Он уставился на меня. Я ждала, чтобы сопротивляться, но он промолчал.

– Хорошо, - сказал он. Печаль звенела в его голосе. Он отпустил меня. Он не хотел, но сделал это… ради меня.

– Хорошо?

Его голова дрогнула, как раз когда он произносил эти слова.

– Хорошо.- Он направился к двери, но его следующие слова были достаточно громкими, чтобы я услышала.
– Но мы оба знаем, что ты лжешь сама себе.

Глава 29

«Берегись, как бы свет в тебе не обернулся тьмою....»

Лука 11:35

– Ангелы!
– воскликнула Стеф, практически подпрыгивая на стуле.
– Не может быть! Подожди, это не может быть реальным...

Мы сидели в ресторанном дворике в торговом центре. Это был некий стратегический шаг с моей стороны, поместить ее в зону комфорта. После всех испытаний, что бы это ни было, они перестали препятствовать рассказу Стеф и Папе обо всем касаемо Грегори. Что бы... или кто бы в это не вмешивался, он перестал. Я сделала выбор, чтобы рассказать Стеф и надеялась, что это поможет мне рассказать папе... когда-нибудь.

Сначала Стеф рассмеялась. Она подумала, что это была какая-то тщательно продуманная шутка. До тех пор, пока я не подняла рукава и не положила руки на стол, она не принимала меня всерьез. Внезапно отметины на моих запястьях, которые при ближайшем рассмотрении оказались настолько бесчеловечными, что это единственное экстраординарное доказательство оказалось приемлемо, что даже на мгновение ошеломили ее. Как только она отошла, и я поклялась нашей дружбой, она довольно хорошо позаботилась об остальном разговоре, задавала миллион вопросов и рассматривала отметины на мое запястье, трепеща. Это было облегчение, быть снова с ней и ее интенсивностью, которая сейчас окружала почти каждый аспект моей жизни. Дыхание весьма необходимой обыденности.

– Итак, давай разберемся...
– сказала она в сотый раз.
– Ты частично Ангел, и теперь у тебя есть силы, и ты можешь исцелять людей?

– Я могу исцелять только Линкольна.
– Я оглядела ресторанный дворик. Ребята нашего возраста толпились вокруг, не беспокоясь об этом мире. Ну, может быть, это было не совсем верно... подростковый возраст является жестким большую часть времени... но я была готова держать пари, не многие из них имеют дело с тем, что у меня.

– Потому что он - твой предназначенный партнер, - продолжала Стеф. Когда мы только сели, она положила лед в кофе, атакуя его шариком мороженого, покачивающегося сверху, соломинкой. Но теперь кофе стоял нетронутым, и Стеф подалась вперед, присев на край кресла, глядя на меня широко раскрытыми, немигающими глазами.

– Да.

– Твою мать, Ви! Если ты шутишь, тебе лучше сказать об этом сейчас! Ты говоришь, что на самом деле пошла на какой-то мистический квест и встретила доброго Ангела и злого Ангела?

– Это немного сложнее, чем ты сказала, но как-то... да.

– Иисусе.

– Нет. Его там не было, - пошутила я, пытаясь разрядить обстановку. Я не уверена, делала ли я это ради нее, или ради себя. Я не могла поверить, что она все так хорошо восприняла.

– Ты же не собираешься окунуть меня во всю эту религиозность сейчас, правда? Если ты мне скажешь, что присоединяешься к воскресной школе, я не думаю, что вынесу это.

– Поверь мне. Церковь стоит в самом низу моего списка мест, которые необходимо посетить.

– Но ты же собираешься стать Грегори?

– Это уже случилось. Это был билет в один конец.
– Я старалась говорить бодро, но Стеф почувствовала мою печаль.

– Ви, я не могу поверить, что ты прошла через все это сама. Как дерьмово, что ты не рассказала мне раньше, но я тоже хороша. Мы будем работать над этим. Конечно, это не повседневная проблема, но это не значит, что нужно отказаться от своей жизни, ну, ты понимаешь.

– Я просто не могу притворяться, что я нормальная, независимо от того насколько я хочу этого.
– Я опустила манжеты рукавов вниз, маскируя теперь уже постоянное напоминание на моих запястьях. Стеф рассмотрела мои отметины с косметической точки зрения и подумала, что они были фантастическими. Они были красивы. Они были еще красивее, если бы я могла их снять.

Она сочувственно улыбнулась.

– Ты все еще та же, Ви. Я знаю все, должно быть, тебе кажется сумасшедшим прямо сейчас, но, может быть, делать нормальные вещи - это именно то, что придаст тебе здравый смысл.
– Глаза ее загорелись.
– Начинаем завтра ночью!