– Ради себя.
– Понимание ужалило.

– Очень хорошо. Я уверен, мой брат говорил тебе, какой сильной ты кажешься. Он не говорил, насколько ты также слаба?

Я наполовину рассмеялась, хотя в глубине души нет.

– Ты сказал очевидное, ты так не думаешь?

– И да, и нет. Твое текущее состояние - просто физическое отражение силы и слабости. Они конкурируют в замечательном сражении в твоей душе. Интересно, кто выиграет... Не так ли?

Я сглотнула и промолчала. Он слегка усмехнулся.

– Эта ситуация, с которой мы должны бороться, наша сосланная паства. Интересно, время от времени, если они находят пути выполнения. Я полагаю, что я никогда не узнаю.
– Он поправил пиджак, дергая за рукава. Это напомнило мне Оникса.
– Я признаю, это вполне удовлетворяет способность обладать этими материальными объектами. Тебе нравится мой костюм?

Я была немного озадачена.

– Я… я правда не понимаю.

Он вздохнул.

– Да, теням действительно нравится сопровождать меня, когда я принимаю плотскую форму.
– Его следующие слова прозвучали резко. – Кто тот другой, кто требует твое сердце и тело?

Как они могли все это знать?

– Феникс.
– Мой голос дрогнул, когда произнесла его имя.

– Он один из нас?

Не такой как ты, хотела я прокричать.

– Он - изгнанник, - сказала я, опираясь руками на стол, чтобы удержаться.

– И все же ты хочешь стать Грегори? Ты предашь его?

– Я хочу спасти друга. Я знаю, что став Грегори, мне предстоит иметь дело с изгнанными ангелами, и я принимаю это как мое будущее. Но у меня нет причин предавать Феникса. Он - хороший, и он- мой друг.

– Что если он даст тебе повод, ты предашь его?

– Я не верю, что настанет такой день.

– Я вижу то, чего ты не можешь.
– Он широко улыбнулся.
– У тебя есть ко мне вопрос, прежде чем я предложу тебе объятия и проход домой?

Домой? Он сказал домой?

Мой разум стал чистым, как белый лист, и я не могла думать, хотя знала, что у меня были вопросы. Мои слова появились, запинаясь.

– Ури сказал, что не может ответить на мой вопрос.

– Раздражает, не правда ли?

Я чуть улыбнулась и снова задала тот же вопрос.

– Так моя мать - Грегори?

– Хмм... Эвелин... Она была Грегори особенной ответственности.
– Он показал рукой на шезлонги. Я покачала головой.

– Что означает"особенная ответственность"?

– У нее была только одна задача. Вернуть изгнанного ангела на суд. Эта задача была на нее возложена непосредственно ангелом-создателем. Что очень редко.
– Он обдумывал что-то, когда говорил.

– Она знала откуда взялась ее ангельская сущность?

– Да, я думаю, что она даже оставила тебе свой амулет.

Моя рука полезла в карман, прослеживая контуры ожерелья.

– Имена на обратной стороне амулета.
– Он просто улыбнулся.

– Кого она должна была вернуть?
– спросила я.

– На этот вопрос я не могу ответить. Я считаю, что семя посажено... в настоящее время.

Он вернулся на стул и откинулся в нем, скрестив ноги и закинув руки за голову. Было похоже, что он расслабляется на заднем дворе... очень темном, пустынном заднем дворе.

– Теперь ты отправишь меня обратно?
– я старалась говорить так, как будто это не имело значения.

– Конечно. Тебе всего лишь нужно проложить свой путь к свободе.

– Что?
– Страх снова поселился в моем сердце.

– Возьми кинжал со стола, теперь он твой.

Я посмотрела туда, где на столе раньше стоял стакан. Теперь на его месте лежал серебряный кинжал.

– Когда появятся фигуры, - продолжил он, - придай им форму и проткни их смертельным ударом.

– Я должна убить кого-то?
– Он что, сошел с ума?

– Детали, детали. Это действительно просто притворство... думаю, это похоже на игру. Конечно, если ты предпочтешь, ты могла бы остаться здесь, со мной.
– Он был доволен собой. Он откинулся в кресле и посмотрел на небо.

Я протянула руку, она дрожала. Я обернула руку вокруг кинжала, подняла его в воздух. Холодная сталь тепло отзывалась на мое прикосновение, как если бы он узнал меня. Холодок пробежал по спине, и я вздрогнула. Стол исчез, и передо мной стояла какая-то фигура. Ни мужчина, ни женщина; чистый холст, только силуэт. Нокс сказал, что мне нужно придать ей форму. Я думала о форме, если это будет тот, кого я могу убить. Потом он встал передо мной. Руки дрожали от чистого страха и адреналина.