Уэсли подумал, что если этому компьютеру предложить «Собак Кортленда», он выдаст имя Эрнеста Хемингуэя. Откровенно говоря, он полагал, что никакой компьютер для этого не нужен.

Он взял «Киндл» в руки, которые сильно дрожали.

– Что же ты такое? – спросил он.

«Киндл» не ответил.

В поистине темной ночи души, – сказал Скотт Фитцджеральд, – всегда три часа утра, день за днем.

В три часа утра во вторник Уэсли лежал, не способный уснуть в лихорадочном беспокойстве, и задавался вопросом, не начинает ли он сходить с ума. Час назад он заставил себя выключить розовый «Киндл» и положить его в портфель, но власть устройства над Уэсли оставалась точно такой же, как и в полночь, когда он был с головой погружен в меню УР КНИГИ.

Он пробовал искать Эрнеста Хемингуэя в двух десятках из почти десяти с половиной миллионов Уров «Киндла», и обнаружил, по крайней мере, двенадцать романов, о которых никогда не слышал. В одном из Уров (это оказался номер 6,201,949 – будучи разбитым на части, он давал дату рождения его матери) Хемингуэй, похоже, писал детективы. Уэсли загрузил сочинение под названием «Это кровь, дорогой!», и выяснил, что это обычная дешевая книжка… но написанная в стаккато, короткими предложениями, которые он узнал бы где угодно.

Предложениями Хемингуэя.

И даже в детективах Хемингуэй уходил от войн между бандами, от мошенников и чернухи – это были дебюты, дающие время написать «Прощай, оружие!». Казалось, «Прощай, оружие!» он писал везде. Другие произведения появлялись и исчезали, но «Прощай, оружие!» было всегда, а «Старик и море» – почти всегда.

Он попытался найти Фолкнера.

Фолкнера не оказалось вообще, ни в одном из Уров.

Он проверил стандартное меню и выяснил, что Фолкнер недоступен в той реальности, которую он начинал считать своей, во всяком случае, в редакции «Киндла».

Он проверил Роберто Боланьо, автора «2666», и хотя в обычном меню писателя не оказалось, он нашелся в нескольких подменю УР КНИГ. Там же нашлись и другие романы, включая (в Ур 101) книгу с колоритным названием «Мэрилин отсасывает Фиделю». Он уже собрался ее загрузить, но передумал. Так много авторов, так много Уров, и так мало времени.

Часть его сознания – далекая, но смертельно перепуганная – продолжала твердить, что все это – искусная шутка, порожденная больным воображением программиста-дегенерата. Хотя факты, которые он продолжал собирать этой долгой, нескончаемой ночью, доказывали обратное.

Например, Джеймс Кейн. В одном Уре, который проверил Уэсли, тот умер чрезвычайно молодым, написав всего две книги: «Наступление ночи» (новая) и «Милдред Пирс» (старая). Уэсли готов был спорить, что «Почтальон всегда звонит дважды» будет для Кейна неизменным – образно говоря, его ур-романом – но нет. Хотя он пробовал искать Кейна в десятке Уров, «Почтальон...» нашелся только раз. С другой стороны, «Милдред Пирс» – произведение, которое Уэсли вообще-то считал второстепенным в творчестве Кейна – ­находилось всегда. Как «Прощай, оружие!».

Он проверил собственное имя, и обнаружил то, чего боялся: хотя Уры кишели Уэсли Смитами (один оказался писателем вестернов, другой – автором порнороманов вроде «Детки в горячей ванне»), ни один не имел к нему отношения. Конечно, трудно быть уверенным на сто процентов, но, похоже, можно перелопатить 10,4 миллиона альтернативных реальностей, и во всех он будет неизданным неудачником.

Лежа в постели с открытыми глазами и слушая, как где-то далеко лает одинокая собака, Уэсли начал дрожать. В эту минуту собственные литературные амбиции казались ему далеко второстепенными. Что было важным – и что угрожало его жизни и собственно здравомыслию – так это сокровища, скрытые внутри этой тонкой панели из розового пластика. Он вспомнил всех писателей, по уходу которых горевал – от Нормана Мейлера и Сола Беллоу до Дональда Уэстлейка и Эвана Хантера. Смерть останавливала их голоса, один за другим, и больше они не говорили.

Но теперь они могли.

Могли говорить с ним.

Он отбросил покрывало. «Киндл» звал его. Не человеческим, а своим неповторимым голосом. Он звучал как биение сердца, сердца-обличителя По [13] , только не из-под половиц, а из его портфеля, и…

По!

Господи Боже, он же еще не проверял По!

Портфель лежал на привычном месте рядом с любимым креслом. Он подбежал к нему, открыл, схватил «Киндл» и включил в сеть (не хватало еще, чтобы разрядилась батарея). Быстро открыв УР КНИГИ, он набрал имя Эдгара По, и с первой же попытки нашел Ур – номер 2,555,676 – где По прожил до 1875 года, вместо того, чтобы умереть в 1849 в возрасте сорока лет. И этот вариант По написал романы! Целых шесть! Он пробежал глазами список заглавий, и его сердце (главным образом уже доброе сердце) охватила жадность.

Один из романов назывался «Дом бесчестия, или Плата за вырождение». Уэсли загрузил его – стоимость составила всего $4,95 – и читал до самого рассвета. Потом выключил розовый «Киндл», положил голову на руки, и два часа проспал за кухонным столом.

Ему снились сны. Никаких образов; только слова. Заглавия! Бесконечные ряды заглавий, за многими из которых скрывались неизвестные шедевры. Столько же заглавий, сколько звезд на небе.

Он кое-как пережил вторник и среду, но в четверг, во время урока введения в американскую литературу, недосыпание и перевозбуждение настигли его. И это не говоря о растущем ощущении потери связи с реальностью. На середине лекции (которую он называл «лекция Миссиссиппи» и обычно читал с высокой степенью убедительности), о том, как Хемингуэй проистек от Твена, а почти вся американская литература двадцатого века проистекла от Хемингуэя, он вдруг понял, что говорит классу, что Папа так и не написал хорошей книги о собаках, но обязательно написал бы, если бы не покончил с собой.