– Что-нибудь поинтереснее, чем «Марли и я» [14] , – сказал он и нервно рассмеялся.

Он повернулся спиной к доске и увидел, как двадцать две пары глаз смотрят на него с переменным выражением беспокойства, растерянности и изумления. Послышался шепот, тихий, но такой же ясный, как биение сердца старика в ушах безумного рассказчика в повествовании По: «Смити съезжает с катушек».

Нет, Смити не съезжал с катушек, но возникла реальная опасность этого.

Я отказываюсь, подумал он. Отказываюсь, отказываюсь. И, к своему ужасу, осознал, что действительно бормочет это вполголоса.

Хендерсон, сидевший в первом ряду, услышал его.

– Мистер Смит? – замешательство. – Сэр? У вас все хорошо?

– Да, – ответил он. – Нет. Наверное, вирус подхватил.

Золотой жук По [15] , подумал он, и едва сдержался, чтобы не разразиться диким хохотом.

– Все свободны. Давайте, выметайтесь отсюда.

Пока ученики пробирались к двери, ему хватило самообладания, чтобы добавить:

– На следующей неделе Раймонд Карвер! Не забудьте! «Откуда я взываю»!

Уэсли подумал: а что еще о Раймонде Карвере есть в мирах Ур? Есть ли среди них один ­– или десять, или тысяча – где он бросил курить, дожил до семидесяти и написал еще полдюжины романов?

Он сел за свой стол, потянулся за портфелем, в котором лежал розовый «Киндл», но убрал руку. Потянулся снова, снова остановил себя и застонал. Это словно наркотик. Или сексуальная одержимость. Такая мысль заставила его вспомнить об Эллен Силверман, чего не случалось с ним с момента обнаружения в «Киндле» скрытых меню. Впервые со времени их расставания, Эллен начисто исчезла из его мыслей.

Забавно, правда? Теперь, Эллен, я читаю с компьютера, и не могу остановиться.

– Я отказываюсь до конца дня смотреть в эту штуку, – произнес он, – и отказываюсь сходить с ума. Отказываюсь смотреть и отказываюсь сходить с ума. Смотреть и сходить с ума. Отказываюсь и от того, и от другого. Я…

Но его рука уже держала розовый «Киндл»! Он достал устройство, даже отрицая его власть над ним! Когда он это сделал? Неужели он в самом деле будет сидеть в этом пустом классе, таращась в эту штуку, как лунатик?

– Мистер Смит?

Голос так напугал его, что «Киндл» упал на стол. Он тут же схватил его и осмотрел, боясь, что гаджет сломался, но все было в порядке. Слава Богу.

– Я не хотел испугать вас.

В дверях стоял обеспокоенный Хендерсон. Уэсли это не удивило. Если бы я сейчас увидел сам себя, я бы, наверное, тоже был обеспокоен.

– Ты не испугал меня, – ответил Уэсли.

Эта явная ложь так развеселила его, что он чуть не захихикал. Пришлось закрыть рот рукой, чтобы удержать смешок.

– Что с вами? – Хендерсон шагнул в класс. – Мне кажется, это не просто вирус. Босс, вы ужасно выглядите. У вас плохие новости, или что-то случилось?

Хендерсон чуть не сказал ему не лезть не в свое дело, валить отсюда, не мозолить глаза. Но потом напуганная его часть, забившаяся в самый дальний уголок сознания и утверждающая, что розовый «Киндл» – это шутка, тщательно подготовленный обман, решила больше не прятаться и начала действовать.

Если ты на самом деле отказываешься сходить с ума, надо что-то делать, – сказала она. Так как насчет этого шанса?

– Как твое имя, Хендерсон? Совсем не помню.

Парень улыбнулся. Улыбка приятная, но беспокойство из глаз не исчезло.

– Роберт, сэр. Робби.

– Хорошо, Робби, я Уэс. И я хочу тебе кое-что показать. Или ты ничего не увидишь – и это означает, что я заблуждаюсь и скорее всего страдаю нервным расстройством ­– или ты увидишь нечто, что взорвет твой мозг. Только не здесь. Пойдем ко мне в кабинет, хорошо?

Пока они шли по посредственному двору, Хендерсон пытался задавать вопросы. Уэсли отмахивался от них, но был рад, что Робби Хендерсон вернулся, а напуганная часть разума взяла инициативу в свои руки и заговорила. Сейчас он чувствовал себя лучше – более защищенным – чем когда-либо с тех пор, как открыл для себя тайные меню «Киндла». В каком-нибудь рассказе в стиле фэнтези Робби Хендерсон ничего бы не увидел, и главный герой решил бы, что сходит с ума. Или уже спятил. В реальности, однако, все обстояло по-другому. По крайней мере, в его реальности – в Уре Уэсли Смита.

Я действительно хочу, чтобы все это оказалось бредом. Потому что если это бред, и я пойму это с помощью этого молодого человека, я уверен, что смогу избежать сумасшествия. А я отказываюсь сходить с ума.

– Вы бормочете, сэр, – сказал Робби, – то есть, Уэс.

– Извини.

– Вы меня слегка пугаете.

– Я и себя слегка пугаю.

Дон Оллман, с наушниками в ушах, сидел в кабинете, работал с бумагами и пел о Иеремии-лягушке [16] голосом, который метался в диапазоне от просто плохого до неизведанных горизонтов противного. Увидев Уэсли, он выключил «айпод».