Это из-за них, подумалось ему. Эти парни злятся.

– Неважно, – ответил молодой. – Объяснись, Уэсли из Кентукки. И объяснись как следует, если хочешь снова увидеть солнце.

Мгновение Уэсли не мог произнести ни слова. Его разум заполнила единственная мысль: Меня здесь судят. Потом он отмел ее. В этом помогло возвращение злости – бледного подобия того гнева, который он испытывал к Канди Раймер, но все же настоящей злости.

– Могли погибнуть люди. Почти дюжина. Может, больше. Наверное, для парней вроде вас это почти ничего не значит, но для меня – значит многое, особенно потому что среди них находилась женщина, в которую я влюблен. И все из-за одной вечно ноющей пьяницы, которая неспособна заняться решением своих проблем. И… – он почти сказал «и мы», но вовремя поправился, – и я даже не причинил ей вреда. Надавал пощечин, но просто не смог сдержаться.

– Вы, ребята, никогда не можете сдержаться, – ответил жужжащий голос из его любимого кресла, которое больше никогда не будет любимым. – Девяносто процентов ваших проблем – из-за того, что вы не можете контролировать свои порывы. Тебе не приходило в голову, Уэсли из Кентукки, что для существования Законов Парадокса есть причины?

– Мне не приходило…

Существо повысило голос.

– Конечно, не приходило. Знаем, что не приходило. Мы здесь, потому что не приходило. Тебе не приходило в голову, что кто-то из этого автобуса может стать серийным убийцей, который убьет несколько человек, включая ребенка, который должен был вырасти и найти лекарство от рака или болезни Альцгеймера. Ты не думал о том, что одна из этих девушек может родить еще одного Гитлера, монстра, который погубит миллионы людей на этом уровне Башни. Ты не догадывался, что вмешиваешься в события, которые далеко за пределами твоего понимания!

Нет, об этом он совсем не думал. Он думал об Эллен. А Робби думал о Джози Квинн. А вместе они думали обо всех остальных. Как кричат дети, как их кожа превращается в жир и стекает с костей, как они умирают, возможно, самой ужасной из смертей, какими Бог карает страждущих.

– И все это происходит?

– Мы не знаем, что происходит, – сказало существо в желтом плаще. – В этом все дело. Экспериментальная программа, которую ты сдуру открыл, отчетливо видит будущее на шесть месяцев вперед… и в очень узкой географической области. За пределами шести месяцев поле предсказания тускнеет. За пределами года все в полном мраке. Как видишь, мы не знаем, что ты с твоим юным другом мог натворить. А раз так, то не можем исправить вред, если он есть.

С твоим юным другом. Значит, они знают о Робби Хендерсоне. Сердце Уэсли упало.

– Существует ли какая-то сила, управляющая всем этим? Ведь существует, да? Когда я открыл УР КНИГИ в первый раз, то видел башню.

– Все служит Башне, – произнесло человекоподобное существо в желтом пыльнике, и коснулось страшной пуговицы на своем плаще с неким почтением.

– Тогда откуда вы знаете, что я ей не служу?

Они не ответили. Лишь смотрели черными, хищными, птичьими глазами.

– Знаете, я не заказывал это устройство. То есть… я заказал «Киндл», это правда, но не тот, что получил. Он пришел сам по себе.

Повисла долгая тишина, и Уэсли понял, что внутри этой тишины вертится его жизнь. Во всяком случае, жизнь в его понимании. Он может продолжить существовать в каком-то виде, если два этих существа увезут его в своей отвратительной красной машине, но это будет темное существование, возможно, существование в неволе, и он полагал, что сохранить рассудок ему удастся недолго.

– Мы думаем, что произошла ошибка в поставке, – наконец заключил молодой.

– Но наверняка вы не знаете, да? Потому что не знаете, откуда оно пришло. Или кто его послал.

Снова тишина. Затем старый произнес:

– Все служит Башне.

Он встал и протянул руку. Она замерцала и превратилась в лапу. Замерцала снова и стала рукой.

– Дай его мне, Уэсли из Кентукки.

Уэсли из Кентукки не пришлось просить дважды, хотя руки тряслись так, что казалось, он возится с замками портфеля несколько часов. Наконец, портфель открылся, и он протянул розовый «Киндл» старому. Существо уставилось на устройство с выражением безумного голода, от которого Уэсли захотелось закричать.

– Я думаю, оно больше не работает, и…

Создание схватило гаджет. На секунду Уэсли коснулся его кожи, и понял, что эта плоть имеет собственные мысли. Кричащие мысли, которые неслись по своим непостижимым марашрутам. На это раз он в самом деле закричал… или попытался. Наружу вырвался лишь тихий придушенный стон.

– На этот раз мы даем тебе уйти, – сказал молодой. – Но если что-то подобное случится снова… – он не закончил. Заканчивать не требовалось.

Они направились к двери, полы их плащей издавали отвратительные хлюпающие звуки. Старый вышел, держа в руках-лапах розовый «Киндл». Второй чуть задержался и обернулся к Уэсли.