Робби вздохнул.

– Вы должны понять, кто такая Джози. Она симпатичная, умная, чертовски сексуальная, но в то же время застенчивая, как мышка. Это мне в ней и нравится.

– Это, наверное, повод наговорить кучу добрых слов о твоем характере, Робби, но думаю, ты простишь, если я скажу, что сейчас мне на это глубоко плевать. Ты сказал, что такой ход не сработает; может, у тебя есть идея, которая может сработать?

– Это пункт номер четыре. Если повезет, не придется никому ничего говорить. И это хорошо, потому что нам вряд ли поверят.

– Объясни.

– Во-первых, нужно использовать еще одну из ваших загрузок «Эха».

Робби набрал 25 ноября 2009 года. Умерла еще одна девушка из группы поддержки, которая сильно обгорела после взрыва, и число жертв возросло до одиннадцати. И хотя «Эхо» не говорила об этом напрямую, большинство раненых умрет до конца недели.

Эту статью Робби лишь быстро просмотрел. Сообщение, которое он искал, нашлось в рамке, в самом низу первой полосы.

КАНДЕЙСЕ РАЙМЕР ОБВИНЯЕТСЯ В ГИБЕЛИ НЕСКОЛЬКИХ ЧЕЛОВЕК

ПРИ АВТОМОБИЛЬНОЙ АВАРИИ

Посреди статьи находился серый прямоугольник – ее фото, предположил Уэсли, только розовый «Киндл», по-видимому, не умел воспроизводить газетные фотографии. Однако это ничего не значило, потому что теперь он все понял. Они должны остановить не автобус; остановить нужно женщину, которая в него врежется.

Она была пунктом номер четыре.

В пять часов серым воскресным днем – пока «Леди Сурикаты» сражались под баскетбольными сетками в не самой отдаленной части штата – Уэсли Смит и Робби Хендерсон сидели в скромном «шеви-малибу», принадлежащем Уэсли, и наблюдали за дверью придорожной забегаловки в Эддивилле, милях в двадцати севернее Кадиза.

Парковка, вся в масляных пятнах, почти пустовала. Внутри «Разрушенной мельницы» наверняка был телевизор, но Уэсли предположил, что разборчивые пьяницы предпочли бы выпивать и смотреть матчи НФЛ [19] дома. Не требовалось заходить внутрь, чтобы понять, что кабак был редкостной дырой. Первая остановка Канди Раймер была скверной, но эта оказалась еще хуже.

Поставленный немного криво (и перегораживающий, по всей видимости, дверь аварийного выхода), на парковке стоял грязный, помятый «форд-эксплорер» с двумя наклейками на заднем бампере. На одной читалось: МОЙ СЫН – ОТЛИЧНИК ИСПРАВИТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ШТАТА. Вторая была более лаконична: ТОРМОЖУ РАДИ ДЖЕК ДЭНИЭЛС.

– Может, нам сделать все прямо здесь? – спросил Робби. – Пока она там надирается и смотрит «Титанов».

Предложение выглядело заманчиво, но Уэсли покачал головой.

– Подождем. У нее будет еще одна остановка. Хопсон, помнишь?

– Но это несколько миль отсюда.

– Да, – ответил Уэсли. – Но нам нужно убить время, и мы это сделаем.

– Почему?

– Потому что нам предстоит изменить будущее. Или хотя бы попытаться. Мы понятия не имеем, насколько это трудно. Выждать как можно дольше – значит, улучшить наши шансы.

– Уэсли, это всего лишь пьяная тетка. Она уже была бухая, когда уезжала из того кабака в центре города, и накачается еще больше в этом сарае. Не могу представить, как ей удастся вовремя починить машину, чтобы встретить автобус с девчонками в сорока милях отсюда. А что, если наша машина сломается, когда мы поедем за ней к последней остановке?

Это не приходило Уэсли в голову. Теперь он задумался.

– Мои инстинкты подсказывают подождать, но если у тебя сильное ощущение, что мы должны все сделать сейчас, давай сделаем.

– Единственное сильное ощущение, которое у меня есть – это ощущение смертельного-мать-его-страха, – сказал Робби. Он приподнялся на сиденье. – В любом случае, что-то делать уже поздно. Вот она, мисс Америка.

Канди Раймер вышла из «Разрушенной мельницы» заметно пошатываясь. Она уронила сумочку, наклонилась, чтобы поднять ее, чуть не упала, выругалась, подняла, засмеялась и, вытаскивая на ходу ключи, направилась туда, где стоял «эксплорер». На ее одутловатом лице еще сохранились остатки былой красоты. Волосы, светлые сверху и черные у корней, висели вдоль щек слипшимися прядями. Живот свисал через эластичный пояс джинсов из-под нижнего края чего-то похожего на топик, купленный в «Кеймарте».

Она забралась в свой разбитый джип, запустила двигатель (который, судя по звуку, отчаянно нуждался в регулировке) и въехала прямиком в дверь аварийного выхода. Раздался треск. Зажглись фонари заднего хода, и она так резко сдала назад, что на один тошнотворный миг Уэсли показалось, что внедорожник протаранит и сильно повредит «малибу», оставив их без машины, в то время как сама Канди Раймер отправится в сторону Самарры. Но она вовремя затормозила и рванула на шоссе, даже не остановившись, чтобы посмотреть, нет ли на нем автомобилей.