– Это зуб, – тихо сказал он.

– Именно, зуб! – радостно повторил профессор. – И это второе доказательство! Доказательство информационной основы бытия!

– Позвольте, Егор Степанович, но у каждого человека этих доказательств полный рот. Только что они доказывают?

Доктор всё ещё надеялся, что ему весь этот кошмар только кажется, что логика возобладает, и профессор из шизофреника вновь превратится в учёного.

– В том-то и дело, что это не простой зуб, – продолжал профессор, – я сам его вырастил.

– Как?

– А вот так, взял и вырастил, с помощью информационной составляющей.

Главный врач больше ничего не говорил. Он подпёр голову руками и смотрел куда-то в никуда, не зная, что делать.

– Так что же с моей просьбой? – вывел его из этого состояния профессор.

– Какой просьбой?

– Относительно солдатика. Его надо выписывать.

– Да, да, я подумаю об этом.

– Чего же здесь думать? Неужели мои аргументы не убедили вас? – профессор для убедительности снова оскалил челюсть.

– Конечно, убедили. Но сегодня уже поздно. Давайте к этому вопросу вернёмся завтра.

– Хорошо, давайте завтра, но тогда у меня есть вторая просьба.

– Слушаю вас, Егор Степанович.

– Мне надо сегодня переночевать вместе с солдатиком. Я имею ввиду, в одной палате. Надеюсь, возражений не будет?

– Конечно нет, профессор. Я распоряжусь, чтобы к нему в палату поставили ещё одну койку.

– Спасибо, Виктор Николаевич! – Профессор поднялся, забрал свою тетрадку и, довольный, вышел из кабинета.

За стеной снова послышалось бряканье вёдер и возня. Через минуту в кабинет вошли Геннадий и Пётр.

– Ваши предположения полностью подтвердились, – сказал им главный врач.

– Мы всё слышали, – сказал Пётр.

– Значит, это вы гремели вёдрами?

– Там перегорела лампочка, – пожаловался Пётр.

– Не думал, что вы будете подслушивать, – ухмыльнулся главный врач.

– Морально-этические нормы применимы только к здоровым людям, а наши пациенты таковыми не являются, – тут же нашёлся Геннадий.

– Мы имеем дело со случаем необычным, – поддержал своего приятеля Пётр. – А вдруг он набросился бы на вас?

Главный врач вспомнил, как профессор оскалил челюсть и приблизился к нему почти вплотную. От этого мурашки побежали по спине, а кончики пальцев похолодели и сделались синими.

– Да, коллеги, это, действительно, случай необычный.

Главный врач показал рукой на стол, приглашая докторов присесть. Виктор Николаевич подошёл к двери, приоткрыл её, убедился, что в приёмной никого нет, плотно прикрыл её и вернулся к своему столу.

– Дело не только необычное, – сказал он, – но и весьма деликатное. Никто в клинике, кроме нас, не должен знать, что профессор болен, ибо это повредит репутации не только нашего учреждения, но и лично вашей.

Главный врач увидел недоумение на лицах своих собеседников.

– Вы же не хотите, чтобы вас считали учениками шизофреника?

После этих слов недоумение сменилось беспокойством.

– Но, разве можно утаить шило в мешке? – спросил Пётр. – Профессора каждая собака знает.

– Значит, надо сделать так, чтобы ни одна собака об этом не узнала, – уже более твёрдо сказал главный врач.

– А сёстры, санитарки? – всё ещё не понимал Пётр, – да если хоть одна из них узнает…

– Ты что, не понял? – рассердился на тупость своего приятеля Геннадий. – Никто! Понимаешь значение слова «никто»?

– Нет, не понимаю. А кто же будет пол в палате мыть?

– Ты и будешь мыть пол! – закричал Геннадий.

– Коллеги, коллеги, только давайте без эмоций! – одёрнул Геннадия главный врач.

– А что же он ничего не хочет понять?

– Всё, всё, я понял, – ретировался Пётр.

– Профессор попросил меня разрешить ему сегодня поспать со Смирновым.

– Каким Смирновым? – опять не понял Пётр.

– С солдатом, который на пожаре тронулся, – зло объяснил Геннадий.

– Переспать с солдатом? – не поверил своим ушам Пётр. – Это значит, крышу напрочь сорвало!

– Не в смысле, переспать, – объяснил главный врач, – а в смысле, переночевать в той же палате.

– А ведь это то, что нам надо! – обрадовался Геннадий. – Если Егор Степанович сам позвонит своей супруге и объяснит ей, что не придёт домой ночевать, так как проводит научные эксперименты, то даже его жена ничего знать не будет.