Егор Степанович сел на стул и стал ждать, когда собеседники главного врача выйдут из кабинета.

– На меня пришли жаловаться? – спросил профессор, когда за докторами закрылась дверь.

– С чего вы взяли? – удивился главный врач.

– Знаю я их. Ненавидят они меня. Я ведь для них, как кость в горле.

– Нет, нет, мы обсуждали совершенно другие вопросы.

– Какие, если не секрет?

– Никакого секрета нет. Мы говорили о шизофрении.

– Кстати, я к вам зашёл поговорить тоже об этом.

– Слушаю вас.

– Помните солдатика, который пострадал на пожаре? – спросил профессор.

– Конечно. Ему поставлен диагноз – шизофрения.

– И его поставили, конечно, эти, с позволения сказать, доктора? – профессор кивнул на дверь, имея ввиду докторов, которые только что вышли от главного врача.

– Да, они, а что вас смущает?

– Наш пациент абсолютно здоров, – заявил профессор.

– То есть, как здоров? – удивился главный врач, – вы же сами обратили внимание, что у больного наблюдается нарушение сна. А как объяснить его путешествия на тот свет?

– Не спорю, я действительно обратил на это внимание, но именно потому, что я досконально изучил этого больного, я с полной ответственностью заявляю – он совершенно здоров и его надо выписывать, иначе это уже не лечение, а заключение.

– Егор Степанович, вы знаете, как высоко в клинике ценится ваше мнение, но даже при этом, одного вашего заявления мало. Предъявите хоть какие-то более-менее веские аргументы для принятия такого решения.

– Извольте!

Профессор подозрительно оглянулся и, убедившись, что кроме главного врача и него в комнате никого нет, вытащил из кармана сложенную вдвое тетрадку.

– Что это? – спросил главный врач.

– Результаты моих наблюдений.

Главный врач склонился над тетрадкой, пытаясь разобрать непонятный почерк профессора.

– Вот это – графики биополей испытуемого, – начал комментировать профессор. – Они сделаны на нашем оборудовании. Если вы обозначите экстремальные значения соответствующими буквами, то, несомненно, получите формулу.

– Ну и что? – не понял главный врач. – Любая закономерность, в конечном итоге, описывается какой-нибудь формулой.

Такого простого и одновременно убедительного аргумента Егор Степанович услышать не ожидал. Действительно, даже если наугад начертить кривую линию, её всегда можно описать формулой, которая ровным счётом ничего не доказывает.

– Я понимаю вас, – задумался профессор. – Однако эта формула существует помимо этих графиков.

– Интересно знать, где ещё? – спросил главный врач.

Профессор замялся, не зная, как объяснить свою позицию своему собеседнику.

– Она есть там, понимаете?

– Где там?

– Мы это называем – на том свете, а они говорят – на другом уровне.

– Кто они? – не понял главный врач.

– По-нашему – покойники, то есть люди, которые уже умерли.

Главный врач с сожалением посмотрел на профессора. В соседней комнате брякнуло ведро.

– Мы здесь не одни? – испугался профессор.

– Там кладовка, – успокоил его главный врач. – Вероятно, уборщица пришла за вёдрами. Итак, Егор Степанович, мы остановились на покойниках.

– На самом деле, Виктор Николаевич, никаких покойников не бывает. Есть переходы из одного уровня бытия в другой. Именно изучением этих переходов мы и занимаемся.

– Кто это мы?

– Ваш покорный слуга и Александр – солдатик, которого вы считаете шизофреником. Практически, работа закончена. Остался сущий пустяк – разобраться в множителе, который я вытащил из мозгов Александра.

– Откуда?

– Из мозгов солдатика.

– Из его памяти?

– Не совсем из его. Скорее всего, эта формула была ему известна ещё до того, как он родился.

– Поразительно! – воскликнул главный врач. Однако выражение его лица отражало не восторг, а скорбь, но профессор этого не замечал.

– Кстати, – сказал профессор, – я научился играть на скрипке.

– На скрипке?

– Представьте себе! И это отличное доказательство многоуровневого устройства бытия.

Главный врач закрыл ладонью глаза и в отчаянии закачал головой, но профессор так увлёкся своими новыми гипотезами, что не обращал на это внимания. Он оскалил свой рот и подошёл ближе к главному врачу.

– Вы видите!? – уже кричал профессор в азарте. – Что это, по-вашему?

Главный врач в испуге отшатнулся от профессора.