– Господи! Зачем я только связалась с тобой?

– А я-то здесь причём? – не понимал Андрей.

– Кто погнался за этим дурацким лазером, я или ты?

– Каким лазером? Это вектор телепортации.

– Какая разница, вектор он или не вектор, если бы ты не потащился в больницу, ничего бы не было!

– Ты сама напоила Владимира в кафе, чтобы всё выведать у него, а теперь всё хочешь перевалить на меня!

– Да будь он проклят, этот гиперболоид вместе с этим Владимиром!

Наташа заломила над головой руки и разразилась рыданием.

– Причём тут гиперболоид? Это квантовый генератор.

Однако девушка не слышала молодого человека. Она находилась во власти истерики. С её губ слетали совершенно разрозненные фразы: то она вспоминала господа бога, то пресвятую богородицу, то родителей. Иногда слетало имя Андрея, но всякий раз оно сопровождалось проклятьями и угрозами.

Капитан некоторое время стоял, прижавшись ухом к двери, потом тихонечко, почти не дыша, отошёл от неё. Он на цыпочках проследовал по коридору и скрылся за поворотом. Только здесь он перешёл на привычный солдатский шаг. Он долго шёл по безлюдным коридорам, в конце каждого из которых обязательно стоял солдат. При приближении офицера солдат вытягивался и отдавал честь. Капитан спустился в подвал, долго шёл по нему и, наконец, вышел на плац, где солдаты сапогами выбивали пыль из асфальта. Он миновал плац, зашел в штаб и остановился у дверей начальника штаба. Офицер резко выдохнул, будто ему предстояло выпить, не закусывая, целый стакан неразведенного спирта, и открыл дверь.

– Разрешите войти? – спросил капитан.

– Заходи. – Подполковник посмотрел, плотно ли за собой закрыл дверь офицер. – Как они?

– Психуют, товарищ подполковник.

– Это хорошо! – Подполковник довольно потёр руки. – Оба психуют?

– Я бы сказал, что психует она, а он только отбивается от неё.

– Что значит, отбивается?

– Во всём случившемся она винит его.

– Это хорошо, – улыбнулся подполковник.

– А может быть использовать их ссору в наших интересах? – предложил капитан.

– Что ты имеешь ввиду?

– Если они враждуют между собой, то он будет капать нам на неё, а она на него.

– Что значит, капать? – не понял подполковник.

– Я хотел сказать, что они нам будут говорить всё, что знают об этом векторе телепортации. Мы потом соберём эти сведения, соединим их и…

– Что, и? Что ты вообще можешь соединить? Это ведь не портянки. Да, к тому же, они сами ничего не знают.

– То есть, как не знают?

– А зачем, по-твоему, они хотели напоить тебя? Что они пытались узнать?

– Формулу, которая была нацарапана на железном листе. Помните, как они гнались за солдатом?

– Если они что-то хотели узнать, значит, они сами чего-то не знают. Логично?

– Логично. Но ведь формула теперь у них?

– Формула не лошадь: её не оседлаешь и верхом не поедешь. Её надо к чему-то применить. Ты её можешь применить?

Капитан растерянно помотал головой.

– А ты говоришь, соединить…

– Что же тогда нам делать?

– Ждать, – ответил подполковник.

– Чего?

– Ждать пока они сами не попросят нас, чтобы мы разрешили работать над этой формулой.

Капитан не совсем понял, что сказал ему подполковник, а, если честно, то совсем ничего не понял. Знал капитан только одно – если начальник что-то говорит, то это и есть истина. А если это истина, то и думать особенно ни о чём не надо – ждать, значит ждать.

Как известно, человек не способен находиться в состоянии истерики постоянно. Рано или поздно он адаптируется к окружающей обстановке и начинает более-менее адекватно оценивать ситуацию.

Наташа не являлась исключением. Слёзы на её глазах в конечном итоге высохли, и она стала слушать то, что говорил ей Андрей, а Андрей в который уже раз пытался доказать своей подружке, что арестовавшие их военные действуют не от имени государства, а от своего имени, а, следовательно, ничем не отличаются от бандитов.

– Какая разница, от чьего имени они действуют? – наконец выговорила Наташа более-менее членораздельно.

– Ну, не скажи! Если понять, что им от нас надо, можно продумать план наших действий.

– Один твой план мы уже реализовали, – злобно зыркнула глазами Наташа в сторону Андрея.

– Не хочешь – не надо, я вообще больше с тобой разговаривать не буду, – обиделся Андрей.

Девушка, видимо, поняла свою ошибку. Остаться одной в этой сложной ситуации было гораздо хуже, чем язвить своему единственному собеседнику.

– Извини, – жалобно проскулила она, – мне просто очень страшно.

Андрею тоже не доставляло удовольствия остаться без союзников, поэтому он облегчённо вздохнул.