– Пойдемте, я вас провожу, – вызвался Филипп, стоявший возле двери, позади остальных. Зять Ивонны предпочел смыться: Ферсен неминуемо должен был объявить теще и жене, что их ограбили, взломав в бухгалтерии сейф, где они держали около десяти тысяч евро наличными на случай «сверхсметных расходов».

И правда, больная, говорившая до сих пор голосом умирающей, гневно воскликнула, что вор, посягнувший на ее деньги, вряд ли умрет в своей постели.

– Зачем вы пошли на фабрику, если она не работала?

– Если ты не бездельник, дело всегда найдется. Впрочем, вам, чиновникам, этого не понять.

Вместо комментария Люка вынул из кармана плейер.

– Когда вас нашли, он лежал рядом. Мы проверили: плейер принадлежит Никола Кермеру…

– Наверное, он забыл его, когда приходил к Ронану. Современная молодежь не ценит никого и ничего!

Люка позволил себе съязвить:

– Дайте бедному чиновнику возможность хотя бы отработать свою зарплату, не отвечая на вопросы раньше, чем он их задаст.

– На что вы намекаете? По-вашему, Никола напал на мою мать и взломал сейф? – вмешалась Гвен.

– Только на то, что любой побег требует денег.

– Появись Нико на фабрике, его бы обязательно увидели. Уж жандармы-то, приехавшие с континента, и мыши не пропустят…

Ферсен впился взглядом в Ивонну:

– Вы действительно уверены, что не узнали нападавшего?

– Сколько раз повторять, что я услышала шаги и больше ничего не помню? Потом – черная дыра.

Люка посмотрел на экран компьютера, который врач еще не отключил, и несколько секунд следил за кривой.

– Совсем неплохо в качестве детектора лжи, – мягко проговорил он, отстегивая вибрирующий мобильник. – Слушаю, Морино. Что? – Брови его поползли вверх. – Ни к чему не прикасайтесь, это важно. Еду! Оставляю вас, мадам Ле Биан. При расстройстве памяти покой – самое главное.

Взволнованная Мари осторожно высвободила руку из ладони Пьеррика и вышла вместе с Ферсеном.

Едва полицейские удалились на безопасное расстояние, Гвен набросилась на Ивонну с расспросами о таинственном звонке, раздавшемся в кафе незадолго до ухода матери.

– Расстроенная, ты сразу заспешила домой, даже не захотела взять с собой меня. Почему?

Ивонна резким жестом сорвала с груди электроды.

– Как вы мне все надоели! Убирайся! Вон! – крикнула она, видя, что Гвен колеблется. – И забери этого дебила! – Мать ткнула пальцем в сторону Пьеррика. – Он выводит меня из себя!

* * *

На кольце болтался отрезанный конец каната. Люка обернулся к Мари, показывая на свободное место между привязанными к понтону лодками.

– Крейсерская яхта, оснащенная двумя моторами мощностью девяносто лошадиных сил каждый. Тот, кто ее угнал, очень спешил.

Мари промолчала. Новость о том, что в проливе Молен – из-за скалистых отмелей он был настоящим кошмаром для моряков – терпит бедствие какое-то судно, добавившаяся к найденному плейеру и краже десяти тысяч евро, заставляла ее опасаться худшего. Люка, словно прочитав ее мысли, смягчился и предложил ей вернуться в отель, обещая сразу позвонить, как только вернутся спасатели. К ним подбежал Стефан, чуть не растянувшись на понтоне, который из-за моросящего весь день дождя превратился в каток. Он протянул Ферсену свой мобильный телефон.

– Получены результаты анализа крови, что была на одежде малыша Кермера. Не поверите! Пусть они вам скажут сами!

После разговора, длившегося полминуты, лицо Ферсена помрачнело. Стоя вполоборота к Мари, он почувствовал на себе ее умоляющий взгляд.

– Кровь… Ива Перека? – очень тихо спросила она.

Ему пришлось кивнуть.

– Да, но это еще не все, Мари, – добавил он угрюмо. – На одежде Никола обнаружены и другие следы, оставленные раньше: кровь Жильдаса Кермера.

Я присоединился к большой группе жителей острова, продолжавших поиски, так же, как и они, демонстрируя холодную враждебность к жандармам из группы поддержки. Порт, поселок, утес, устье реки… Мы напрасно теряли время, но мое отсутствие показалось бы подозрительным. И еще: наблюдая за местными, я хотел узнать, как далеко заведет некоторых из них чувство страха. Все продрогли до костей, и я вместе с остальными. Зато рассудок мой, рассудок циника, вновь обрел ясность.

«Холодно… еще холоднее… теплее… почти горячо… сейчас задымишься!.. Нет!.. Снова тепло… холодно… ледяная стужа…» – так мы говорили в детстве, когда один из игроков прятал какой-нибудь предмет, а другие его искали. Я смотрел, как молодые и те, что постарше, заглядывают в каждый дом, обшаривают все уголки, и видел, что с угасанием дня тает и надежда в их глазах. Пусть катятся к черту! Я ничего им не скажу.

Мне-то было известно, куда подевались Никола и Шанталь. Вчера я видел, как они крутились возле жандармерии. Я знал, что они теперь вместе. И никогда не вернутся. Будь они прокляты!