– У вашей дочери был неприятный роман с женатым мужчиной, который был намного ее старше, – начал понимать Дронго.

Мать и дочь переглянулись.

– Я тебе говорила, что он все знает, – с явной обидой в голосе крикнула дочь.

Он понял, что был прав. В жизни молодой женщины был подобный неприятный случай, который наложил свой отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь. Дронго попытался ее успокоить.

– Мне ничего не известно о вашей личной жизни, – примиряюще произнес он, – я просто сделал предположение о том, что могло с вами произойти, глядя на вашу реакцию.

– И вы догадались? – не поверила младшая Ангелушева.

– Поверьте, что это так. Ваша реакция настолько легко просчитывалась, что мне было нетрудно понять мотивы вашего поведения.

– Перестаньте, господин эксперт, – попросила Наида, – вы видите, как переживает моя дочь. И тем более после случившейся здесь ужасной трагедии.

Из отеля неспешным шагом вышел Схюрман. Он оглядел собравшихся во дворе людей и криво усмехнулся.

– Последствия нашей гуманитарной политики, – громко сказал он, – мы протягиваем оливковую ветвь дружбы, а они в ответ взрывают наших детей и женщин.

– Насколько я помню, в зале конференции не было детей и женщин, – возразил Дронго, – и не нужно делать из трагедии балаган.

– Балаган устроили наши политики, – громко сказал Схюрман, – и вскоре вся наша старушка Европа превратится в один большой балаган, когда взрывы будут греметь на наших улицах, наших женщин будут насиловать в подъездах домов, а наших детей заставят отказаться от своей религии.

– Перестаньте, – крикнул кто-то из гостей отеля, – как вам не стыдно…

– Вот так всегда, – презрительно заметил Схюрман, – вас убивают, а вы кричите, как не стыдно. Не смейте плохо думать о мусульманах, которые устраивают нам такие взрывы по всему миру. Вы ждете своего европейского одиннадцатого сентября? Вы его дождетесь. Можете не беспокоиться. Рано или поздно эти самолеты прилетят и к вам.

– Вы сумасшедший, – с отвращением сказала пожилая дама, очевидно, из Великобритании, – не смейте больше стоять рядом со мной. Вас нужно изолировать от людей. Вы опасный маньяк.

– Это вы все опасные лицемеры, зараженные бациллами лени и соглашательства, – махнул рукой голландец, возвращаясь обратно в отель.

– Такие типы всегда более опасны именно в силу своей своеобразной логики, – заметил Аарон Шайнерт.

Оставшиеся во дворе люди молчали, пораженные его неожиданной агрессией и ксенофобскими высказываниями. Из отеля вышел помощник Гиттенса, который торопился к своему автомобилю, припаркованному у ограды. Дронго подошел к нему.

– Простите, господин Жильсон, – сказал он, – как себя чувствует господин еврокомиссар?

– Сказали, что будет жить, – пояснил помощник, – я сейчас еду к нему в больницу. Мы все надеемся, что он выживет.

– Надеюсь, что он выживет, – пожелал ему на прощание Дронго.

Жильсон подошел к машине и вытащил оттуда папку с документами.

– Комиссар требует показать списки всех прибывших, чтобы сравнить с теми, кто уже опознан, – пояснил Жильсон, – вы не беспокойтесь, господин эксперт. Мы уже сообщили обо всем в Брюссель. Оттуда прибудут опытные эксперты, которые разберутся с тем, что здесь происходит. И обязательно найдут убийцу турецкого дипломата и негодяев, которые устроили здесь взрыв.

– Как могло получиться, что вы не успели войти в зал? – поинтересовался Дронго. – Ведь вы ушли за несколько минут до взрыва?

– Нас задержали журналисты, – пояснил Жильсон, – как только мы вышли от вас, они снова набросились на господина еврокомиссара, и ему пришлось несколько минут отвечать на их назойливые вопросы. И как раз в тот момент, когда мы собирались войти в зал, раздался взрыв. Господин Гиттенс шел впереди меня и поэтому был ранен. К счастью, я не пострадал. Но, наверное, было бы лучше, если бы пострадал я, а не господин еврокомиссар.

Он забрал папку и вошел в здание отеля. Дронго достал из кармана телефон, набирая номер Мадлен.

– Ты уже прошла в мой номер? – уточнил он. – В нашем крыле, кажется, все спокойно.

– Еще нет. Но я сейчас туда пройду, – ответила она.

Он убрал телефон в карман. Судя по настойчивости неизвестного убийцы, он сделал все, чтобы сорвать эту конференцию. Но для чего? Если бы это делал Схюрман, то все было бы понятно. Такие политики готовы на все, чтобы сорвать подобные конференции. Но Схюрман – воинствующий националист. Или здесь могут быть его союзники. А может, просто похожие на него типы, которые в своей ненависти не останавливаются ни перед чем?

Дронго не успел додумать эту мысль до конца, когда из здания отеля выбежал следователь Кубергер, который с непонятным выражением лица начал озираться по сторонам. Было заметно, как он нервничает.

– Что случилось? – спросил кто-то из толпы гостей, выбежавших из отеля. – Кого вы ищете? Следователь не успел ответить. Подъехала еще одна машина с сотрудниками полиции, которые, выскочив из салона автомобиля, бросились в здание отеля. Было заметно, как они спешат.

– Неужели опять что-то случилось? – нахмурился Дронго, входя в отель. Стоявший у дверей полицейский проверил его карточку с пропиской в отеле и только затем пропустил его внутрь. Внутри царил прежний беспорядок. Было заметно, как нервничают сотрудники отеля. Дронго шагнул к портье.