Он заставил своего помощника ждать почти час и вышел к нему, побрившись, приняв душ и распространяя вокруг себя необыкновенно приятный аромат.

Шеффер сидел в комнате для завтрака с чашкой чая и гирляндами яблочной кожуры на тарелке.

— Что-нибудь срочное? — недовольно спросил Дальманн, не поздоровавшись.

Он сразу почувствовал, что его помощник пришел сообщить ему нечто действительно важное.

— Речь пойдет о противниках экспорта оружия, — ответил Шеффер.

— Какое мне до них дело?

— Они вышли на Ваена.

— И что?

— Они узнали, что он перекупил проданные в США самоходные гаубицы.

— В этом нет ничего противозаконного, и ты знаешь это не хуже меня.

— Но они пронюхали, что Ваен продал их «тамильским тиграм».

— Это его проблемы.

— Рад, что ты можешь оставаться таким спокойным.

— А ты нет?

— Представь себе, что они опубликуют это в своей газетенке, а потом какой-нибудь журна-люга начнет копать и выйдет на тебя.

— В связи с Ваеном?

— С Ваеном и Карлайслом. Ведь это ты их свел.

— Мне все равно.

Дальманн не выказывал беспокойства, однако оба они знали, что он не может допустить упоминания своего имени в связи с этим грязным делом.

— Я всего лишь хотел предупредить тебя, — сказал Шеффер, поднимаясь со стула.

— Подожди, не торопись.

Шеффер снова сел.

— Что мы можем сделать? — спросил Дальманн.

— Боюсь, немного, — вздохнул Шеффер.

— А именно?

Шеффер замолчал, делая вид, что задумался.

— Ведь дело касается СМИ, а в этой среде мы имеем некоторое влияние, — ответил он наконец.

Дальманн кивнул. Только это и оставалось.

— У тебя есть конкретные планы? — спросил он.

— Я сдам им Карлайсла, при условии, что они оставят в покое тебя, — ответил Шеффер.

Все-таки он был хороший человек, хоть временами и раздражал Дальманна.

— А что, если найдутся какие-нибудь другие журналисты и начнут копать? — поинтересовался тот.

— Журналисты не копают друг под друга, — возразил Шеффер.

С этими словами он попрощался, а Дальманн, немного успокоившись, приступил к завтраку.

41

Андреа напрасно прождала Македу до утра. Около одиннадцати часов следующего дня она уже нажимала кнопку домофона на двери ее дома. Подруга предупреждала, что будет у Дальманна, однако обычно ее свидания не затягивались на всю ночь.

Они давно договорились не требовать друг от друга никаких отчетов. Каждая их встреча должна быть приятной неожиданностью. Однако, как и все влюбленные, девушки часто нарушали заключенные соглашения.

Они решили обойтись без лишних вопросов, и каждая имела право на свои небольшие тайны, если они не касались другой. Но иногда Андреа не выдерживала. Даже не спрашивая напрямик, она могла сказать в присутствии Македы, как бы рассуждая вслух:

— Конечно, это не мое дело, где ты провела полночи...

Однако Македа никогда не реагировала на ее намеки и сама не допускала ничего подобного в адрес Андреа.

Наконец, в домофоне послышался сонный голос эфиопки: -Да?

— Это я, Андреа.

Раздался щелчок — и Андреа вошла в подъезд. Подруга поджидала ее у двери своей квартиры на третьем этаже.

Андреа быстро поцеловала Македу и вошла в дверь.

— Кофе? — предложила эфиопка.

Только что Андреа была в ярости, однако вид подруги, такой милой, элегантной, веселой, вмиг успокоил ее.

— Давай, — кивнула она и улыбнулась.

Македа приготовила две чашки эспрессо, поставила их на маленький столик между двумя креслами, села напротив гостьи и заложила ногу за ногу.

— Это все Дальманн, — начала она, пренебрежительно махнув рукой.

— Не слишком ли его много? — спросила Андреа в тон подруги и повторяя ее жест. — Даль-манна, я имею в виду.

— Он хорошо платит и не слишком напрягает, — пожала плечами Македа.

— Он старый противный мешок и нечист на руку, — ответила Андреа, раздражаясь. — Это он устроил встречу голландца с «руководителем года», на которой того сфотографировали.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Македа.