Дальманна удивляло, как быстро этому ван Гендерену удалось окрутить беднягу Штаффеля. Подробностей он не знал, хотя кое-какие подозрения на этот счет у него имелись. Слухи о том, что жена Штаффеля подала на развод, проникшие в местную прессу из ежедневной зальцбургской газеты, их подтверждали.

В любом случае, к делам Дальманна это уже не имело никакого отношения.

Успех намечался и в другой области, а именно тайско-пакистанских контактов, с Ваеном и Раз-заком. Оба уже договорились с Карлайслом о продаже оружия в Таиланд и Пакистан через США. Вполне возможно, что груз уже вывезен из Америки. Тайская часть неофициально погружена на корабли ТОТИ в Бенгальском заливе, пакистанская совершенно легально отправлена в Коломбо.

Все это, конечно, уже не в компетенции Даль-манна. Он всего лишь оказал услугу за вполне разумный процент. В конце концов, не он, так кто-нибудь другой. И полученная Дальманном за это сумма уже поступила на его счет в одном маленьком, но заслуживающем больше доверия, чем упомянутый выше, банке.

Это была всего лишь небольшая сделка, одна из тех, благодаря которым Дальманн еще мог кое-что себе позволить.

40

•-•

Около девяти часов вечера два небольших самолета поднялись в воздух с окруженной правительственными войсками территории и взяли курс на Коломбо. В их кабинах сидели два знаменитых «черных тигра»: подполковник Рообан и полковник Сириттиран. Они взлетели прямо с городской автотрассы. Рообан оставил на прощание письмо, в котором призывал юношей вступать в ряды «тигров освобождения».

Незадолго до приземления их пути разошлись. Один самолет полетел в направлении авиационной базы Катунайаке, другой взял курс на штаб командования ВВС в Коломбо.

В двадцать минут девятого, когда столица Шри-Ланки погрузилась в темноту, завыли сирены.

Новость застала Маравана в тамильском магазине. Внезапно из служебного помещения послышалось улюлюканье и аплодисменты. Потом радостный владелец магазина выбежал в торговый зал.

— Мы бомбим Катунайаке и Коломбо! Еще ничего не потеряно!

Мараван взял рис сали, индонезийский перец и пальмовый сахар и стоял в очереди в кассу, когда и покупатели, и продавцы вдруг словно с ума посходили. Катунайаке и Коломбо! Бомбардировки! А нам говорят, что «тигры» побеждены! Ничего еще не потеряно!

Мараван подошел к хозяину.

— А Раждапаксе говорит, что мы полностью разбиты! — кричал тот, захлебываясь от счастья.

— Я хотел бы оплатить товар, — обратился к нему Мараван.

— А Прабхакаран покинул страну! В Интернете его фото с двумя пилотами!.. Ха!

— Пожалуйста, возьмите у меня деньги, — настаивал Мараван.

— Ты что, не радуешься? — подозрительно посмотрел на него владелец магазина.

— Я буду радоваться, когда наступит мир, — ответил Мараван.

Весь следующий день тамилец допоздна экспериментировал с коричными запахами для ароматизации блюд. Вечером, в очередной раз открыв дверь на балкон, чтобы проветрить комнату, он снова услышал аплодисменты и крики радости.

Мараван вышел посмотреть, что случилось.

На соседнем балконе стоял Муруган, отец большого семейства, и курил. Заслышав Маравана, он тотчас поднял голову.

— Что случилось? — спросил его Мараван. — Опять бомбардировка?

— Нет, «Миллионер из трущоб», — махнул рукой Муруган.

— «Миллионер из трущоб»? — переспросил Мараван.

— Это фильм о нищем индийском мальчике из Мумбаи, который выиграл миллион в телешоу, — пояснил сосед. — Завоевал кучу «Оскаров». Они чествуют Мани Ратнама 12.

— Но разве Ратнам индус? — недоуменно спросил Мараван.

— Скорее индус, чем швейцарец, — отвечал сосед.

Дальманна не занимали ни события на Шри-Ланке, ни церемония вручения «Оскара». Он был деловым человеком и — видит бог — имел достаточно оснований для беспокойства.

Банк, за который Дальманн молился каждый вечер, попросил у правительства разрешения на разглашение информации о трех сотнях своих американских клиентов, обвиняемых чиновниками США в уклонении от уплаты налогов. Таким образом, был вбит последний гвоздь в крышку гроба банковской тайны.

«Сааб» — шведское предприятие, часть переживающей не лучшие времена компании «Дженерал моторе», разорился. Дальманн не то чтобы удивился или расстроился — он никогда не питал особых симпатий к расхожим маркам «автомобилей для интеллектуалов», — однако тот факт, что правильство допустило это банкротство, его насторожил.

Германия отказалась от конъюнктурной программы на пятьдесят миллиардов евро, а ее государственный долг вырос до рекордного уровня.

А тут еще Шеффер. Его звонок застал Даль-манна в постели, пахнущей духами Македы, где он с удовольствием повалялся бы еще.