А однажды ночью, когда Жора смотрел на ее спящий профиль, подсвеченный из окна луной, он даже подумал, что Бог, наверное, все-таки есть, раз он свел двух, заслуживших любовь человеков. Наградил их за все нелюбови и страдания, что они причиняли себе и другим. И что Бог добрый и справедливый… Аллилуйя!

И что, спрашивается, теперь думать о нем? И что, спрашивается, теперь думать о ней?

Вот, оказывается, что ей было нужно на самом деле!

Он шагал по вечернему проспекту, ничего не замечая вокруг, в такт биению сердечной мышцы, перекачивающей кровь. Литры крови. Сердце работало в каком-то очень неэкономном режиме. Оно не берегло сил для его будущих несчастных Любовей. Он слышал, как оно колотилось, заглушая гул проезжавших мимо машин, заглушая городской шум, заглушая его внутренний голос и обрывки фраз случайных прохожих… И казалось, что если вдруг сейчас остановиться, то и оно остановится и уже не будет биться никогда.

Жора вошел в супермаркет и решительно направился к полкам со спиртным. Ему нужно было как можно быстрее заглушить обиду, успокоиться, продезинфицировать саднящую где-то внутри рану. Но тут его пронзила острая, болезненная мысль. Он резко остановился, словно наступив босой пяткой на бутылочное стекло, обреченно обшарил все имеющиеся под рукой карманы — так и есть: несколько мятых червонцев и звенящая мелочь…

Покупатели отрешенно блуждали вдоль торговых рядов, катили перед собой большие сетчатые тележки, изучали упаковки. Жора безнадежно всматривался в их лица, надеясь обнаружить хоть одно более-менее знакомое и одолжить немного денег. Буквально до завтра. Но все физиономии были чужими и отчужденными. Ему захотелось плакать. Как в детстве. Потому что больше нет аргументов, больше нет утешения, нет даже проблеска надежды, и он совершенно один на льдине, отколовшейся от айсберга, посреди стихии и бездны человеческого безучастия.

И тут ему явился ангел, командированный из какого-то небесного МЧС. Он был одет в большую, зеленого цвета бутылку. У него оказался нежный женский голос, который своими обертонами, модуляциями и прочими секвенциями приятно ложился на слух и, казалось, отзывался в самом сердце:

— Попробуйте настойку на хрене, изготовленную по народным старорусским рецептам. Превосходное средство от простуды! — Ангел придвинул Жоре поднос, на котором стояли рюмки с мутной жидкостью, а рядом — тарелка с тонко нарезанным малосольным огурчиком.

— Ну разве что для профилактики… — скромно ответил Жора голосом, исполненным благодарности.

Водка скользнула по пищеводу, как антидот, тут же ослабляя действие яда.

— Че-т я не распробовал… — сказал Жора, похрустывая долькой огурца.

Девушка в костюме бутылки тут же великодушно подставила еще одну рюмку…

К тому времени, когда он проголодался, счастливо обнаружилось еще несколько проходивших тут же, в супермаркете, мероприятий: в частности, предлагались к дегустации французские сыры с плесенью, новый сорт колбасы известного производителя и йогурт с живыми бактериями.

«Гуляя по буфету», Жора познакомился с милым, интеллигентным пенсионером в круглых ленонновских очках, профессионально промышлявшим участием в промоакциях. Поедая одноразовыми пластмассовыми ложечками полезный молочный продукт, Жора похвастался:

— А рекламу этого йогурта придумал я.

— В самом деле? — от души удивился пенсионер.

На какое-то время Жора забыл о том, что произошло с ним сегодня вечером. Память перенесла его в недалекое прошлое, когда Кирилл Кириллович, как обычно, собрал всех на очередное совещание, и, как всегда, зазвонил его телефон.

— Да, милая. Успокойся. Что случилось? Что ты прочитала? Возьми себя в руки. И что в этом журнале? И что в статье? Не кричи, пожалуйста. Объясни спокойно. Так, в каждом человеке живет два с половиной килограмма бактерий. И что? Почему тебя это пугает? Представила? Не надо себе это представлять. Мне кажется, у тебя их значительно меньше… Явно меньше, чем два с половиной килограмма. Да, я так думаю. Я практически уверен. Ну, от силы граммов двести. Не больше. Не волнуйся. Это просто реклама какого-то медицинского препарата. Каких-нибудь таблеток от глистов или еще чего-то в этом роде. Не думай об этом. Обязательно поговорим. Да, милая. До вечера. — Положив трубку и протерев очки внутренней стороной галстука, Кирилл Кириллович обратился к собравшимся: — Коллеги, перед нами важная и ответственная задача. Прошу вас сосредоточиться, вспомнить все, что вы когда-либо знали о йогуртах… и тут же все это забыть. Потому что нам предстоит придумать нечто принципиально новое. Именно так поставил перед нами вопрос рекламодатель. И мы должны доказать, прежде всего самим себе, что в состоянии оправдать возложенные на нас не только надежды, но и ответственность.

— Ответственность мы оправдаем, — заверил его Жора. — А что за йогурт такой?

— Йогурт с живыми бактериями, — торжественно объявил Кирилл Кириллович.

— Просто фильм ужасов какой-то. Альфред Хичкок «Живые йогурты»… — не к месту съязвила Инна.

Директор укоризненно посмотрел на нее и строго сказал:

— Еще раз прошу подойти к вопросу со всей серьезностью.

— Насколько мне известно, в организме человека различных бактерий больше, чем собственных клеток, — блеснул эрудицией Лазарь Моисеевич.

Кирилл Кириллович неподдельно удивился:

— Серьезно? Я этого не знал. Как вы думаете, сколько это в килограммах?

Лазарь Моисеевич был явно озадачен:

— Трудно сказать…

Но директор не унимался:

— Килограмма два с половиной наберется?

— Вполне возможно.

— Надо же! Неужели действительно… — про себя, но вслух прошептал Кирилл Кириллович.

— Кирилл Кириллович, позвольте спросить: какие именно штаммы бактерий используются в данном йогурте?

Директор оживился: