- Летом всё заменяет трава, которую повара косят за огорожей. – Предостерегли новичков старожилы.

 - А какая норма?

 - По понедельникам, средам, пятницам - килограмм хлеба на пять человек и по пол-литра баланды. Вторник, четверг, воскресенье - килограмм хлеба на четырёх.

 - Хватает? – с надеждой спросила Александра.

 - С кухни выдают ровно по количеству людей, - делился наблюдениями Лёня, - но капо самому надо больше съесть, выменять на хлеб, маргарин, подкормить своих любимчиков, которые за ним ухаживают, и поэтому он наливает неполные черпаки.

 На обед подали баланду из рыбных голов от остатков консервной промышленности.

 - У этой баланды отвратительно дурной запах и вкус. – Даже голодные лагерники морщились от такой еды.

 Такую баланду узники в шутку прозвали: «Новая Европа».

 В концлагере Саша впервые убедились, что жизнь человеческая ничего не стоит. Самые ловкие из попавших сюда стали вести себя, руководствуясь принципом «лови момент» - хватай кусок любой ценой, дави ближнего, любыми средствами урви от общего пирога как можно больше.

 - Тюрьма и война легко подавляют в человеке извечные принципы добра, морали и справедливости. – Думала она, выполняя привычную работу.

 Когда выдавался свободный час, она закрывала глаза в тёмном бараке и вспоминала дом, солнечное лето, цветы, знакомые книги, любимые мелодии, и это было как маленький, едва тлеющий, но согревавший огонёк надежды среди мрачного ледяного мира, среди жестокости, голода и смерти.

 - Неужели я когда-нибудь вернусь домой?
– Александра забывалась, не понимая, где явь, где бред, где грёзы, а где действительность.

 Всё путалось в её голове. Вероятно, эта трансформация, этот переход из жизни в мечту спас девушку. В концлагере «внутренняя эмиграция» стала её второй натурой. Однажды Сашу в таком состоянии остановил бдительный капо:

 - Мать твою, что ты здесь ходишь, словно с цветком в руках, как принцесса!

 - Я иду на работу…

 - Марш на кухню потаскушка!

 Вскоре Шелехова убедилась, что работа посудомойкой действительно спасла её. Потомственный вор Лёня сдержал своё обещание. Он пристроил приглянувшуюся ему девушку чернорабочей.

 - Работа тяжёлая, но будешь сытой.

 - Я буду стараться!

 … Саша органично вошла в небольшую компанию заключённых группировавшихся вокруг завязавшего с криминалом Лёни. Примерно через два месяца на кухне собралась разношёрстная компания. На дворе была глубокая ночь. Работникам пищеблока разрешалось задерживаться на службе. Пользуясь относительной свободой, они не спешили в надоевший барак.

 - Раньше на этом месте было болото. – Сказала немка Эльза по совместительству лагерный повар.

 - А кто строил лагерь?

 - В 1934 году сюда пригнали немецких коммунистов, и они от зари до зари работали здесь.

 - А ты давно здесь? – спросила Саша.

 - Три года, - смутилась Эльза, - но это неважно… Болото осушили, дно устелили костьми.

 Шелехова уже знала, что раньше в лагерной администрации и в полиции работали одни «зелёные». Они служили капо, блоковыми, лагершутцами, ошивались на складе и на кухне. Но они проворовались, и их заменили политическими.

 - Лёня, кажется, закончил работу… - Эльза посмотрела на другой конец обширной комнаты. – Значит, будем пить чай!

 - И нам нужно заканчивать.

 Девушки домыли гору посуду, сваленную в обычную чугунную ванну, и присели передохнуть. Между ними сразу установились дружеские отношения, и молодая немецкая коммунистка не брезговала помимо своих основных обязанностей помогать подруге.

 - Николай тоже здесь.

 Севастопольский моряк Николай Хризантов руководил «красными» и пользовался ночными посиделками на кухне, чтобы передавать товарищам информацию.

 - Хризантов договорился с капо второго барака, где жили католические священники, получающие посылки из Рима, чтобы их обеденную баланду передавать в русский барак. – Сообщила миниатюрная немка.

 - Наши больные пленные теперь подкормятся…

 Русские работали на заводе - разряжали невзорвавшиеся бомбы. Один дошедший до ручки красноармеец недавно взорвал бомбу вместе с собой, капо и апельфюрером.

 - Сегодня после бани им дали команду присесть на корточки, и солдат СС толкнул переднего, падая, тот сбил заднего, и так до конца, а потом хохочущие немцы ходили по животам. – Шелехова рассказала подруге свежие новости.

 - Это приказал сделать гауптшарфюрер Каншустер.