С начала месяца в батальоне никто толком не спал. Солдаты батальона под командованием Михаила Кошевого сидели в тех же подвалах, развалинах и ямах. День назад прилетел из тыла свой снаряд и взорвался в пяти шагах от остатков отделения Шелехова.

 - Хорошо, что все скрывались в яме. – Одобрил действия подчинённых комбат.

 - Война научила…

 Солдаты отделались синяками: взрывом швырнуло ящик с боеприпасами, который кое-кому проехался по спинам… Снаряд выворотил из земли покойника, ещё свежего.

 - Пускай снова погреется на позднем солнышке…

 - Только попахивает жутко! – скривил вислый нос Григорий.

 В земле Сталинграда образовались целые наслоения. На глубине полутора-двух метров можно найти патроны, оружие, одежду и старые валенки.

 - Всё перемешано взрывами… - огляделся вокруг старший лейтенант.

 - Главное штоб нас не смешали с дерьмом…

 Впереди по улице, на нейтральной полосе, виднелось штук двадцать танков. Одни рыжие, сгоревшие. Другие ещё целые, но неподвижные - их расстреливают немцы из тяжёлых мортир.

 - Перелёт, недолёт, опять перелёт. – Равнодушно отмечал Кошевой.

 - Попадание!

 Многотонный танк играючи разлетелся на куски.

 - Каково танкисту! – поёжился Шелехов и поправил ремешок на каске.
– Ведь он не имеет права покинуть даже подбитую машину.

 - Сколько же дурости у нас…

 Один танк стоял так близко, что была видна дыра от снаряда, прошившего лобовую броню. Он возвращался из атаки, когда был подбит. Вокруг башни намотаны человеческие внутренности - остатки десанта, ехавшего на нём в атаку…

 - Теперь все снаряды, предназначенные немцами для этого танка, будут лететь в нас. – Сказал лейтенант Симаков и на всякий случай отполз в сторону.

 Через минуту командир роты вернулся бледный, волоча правую ногу.

 - Ранило вот. – Сказал он, и устало прилёг.

 Григорий вспорол его сапог. Ниже колена - штук шесть мелких дырочек. Наскоро перевязывал.

 - До свидания командир! – сержант махнул рукой в сторону Волги.
– Счастливо отделался!

 - Держись Шелехов! – попрощался лейтенант и уполз.

 Однако в душе у Григория закрались смутное сомнение: таких ран от снаряда не бывает. Он отполз в ту воронку, куда уходил лейтенант.

 - И што энто? – удивился он, увидев там что-то.

 Присмотревшись, Григорий всё понял. На дне ямы лежало кольцо от гранаты с проволочкой…

 - Членовредительство! – прошептал он.

 Шелехов взял улики и швырнул их в воду на дне соседней воронки.

 - Лейтенант - ить дюже хороший парень, да к тому же герой. – Он вспомнил свой недавний разговор с комбатом.

 … Тогда Кошевой посмотрел в спину уходящего на позиции Симакова и сказал:

 - Орёл!

 - А награду он за что получил?

 - Он получил орден за отражение танковой атаки в июле 1941 года, на границе. – Сказал с уважением Кошевой.

 - Сразу цельный орден?

 - Выстоял один, когда все остальные разбежались!

 - Тогда понятно! – согласился тогда Григорий.
– Энто многое значит.

 Он знал, что теперешний же срыв у него неслучаен. Накануне тот столкнулся с пьяным майором, начальником штаба полка, который приказал ползти к импровизированному немецкому дзоту и забросать его гранатами. Оказавшийся тут же неизвестный старший сержант пробовал возражать, заявляя, что он выполняет другое приказание.

 - Ах, ты блядь!
– рассвирепевший майор, не раздумывая, пристрелил его.

 Лейтенант сам пополз к окну в подвал, неловко бросил гранаты, не причинившие бетонным стенам никакого вреда, и чудом вернулся обратно. Он с дрожащими глазами упал в яму рядом с Григорием, а гимнастёрка его была белая от выступившего пота.

 - Зачем гнать людей на бессмысленную смерть? – спросил он тогда. – Кому это надо?

 - Бесполезный риск выбил лейтенанта из равновесия, - сообразил Григорий, - и привёл к глупому членовредительству...

 … От дивизии давно остался один номер, штаб, повара и обслуга. Под ружьём у командира батальона старшего лейтенанта Кошевого остался жалкий десяток солдат.

 - Каша сызнова с осколками! – роясь ложкой в мятом котелке, проговорил Григорий.

 - Когда подносчик пищи ползёт, термос на его спине пробивает… - вяло отреагировал Михаил.

 - Хочется пить и болит живот, - пожаловался командиру бывалый сержант, - ночью два раза пробирался за водой вон к энтой воронке… В охотку выпил густую, коричневую, как кофе, пахнущую толом и ищо чем-то воду. Когда же сегодня решил напиться, увидел чёрную, скрюченную руку, торчащую из воронки…