Шрифт:
- Старый что ли?
- В истории болезни было написано, что родился в 1894 году.
- Фу, старик! – поставила девичий диагноз Оксана. – Охота тебе возится с таким?.. К нам в отделение вчера такой симпатичный лейтенант поступил!
- А мне то что?
Окончив ускоренный курс, допущенные студенты сдали экзамены и получили дипломы врачей-лечебников. В мае 1942 года в республиканском военкомате выпускникам института вручили военные билеты и направления во фронтовые госпитали.
- Представляете, как мне не повезло, - жаловалась Юля подружкам, - направили меня в госпиталь города Туапсе.
- А в чём невезение?
- Так это ж глубокий тыл!
- Ну и что?
- А мне хотелось ближе к передовой…
Однако война сама подобралась ближе к Коноваловой, чем она даже могла представить. Летом стремительное наступление немцев достигло Кавказа, и казавшийся непотопляемым Пятигорск был легко взят фашистами.
- Как же так? – недоумевала впечатлительная девушка. – Как могли мы допустить врага так далеко?
Сама она вовремя отбыла на новое место несения службы. Как, оказалось, успела доехать до Туапсе Юля весьма кстати, в скором времени дороги перерезали стальные ножницы немецких танковых соединений.
- Вот и исполнилось твоё желание, - подтрунивала над ней военврач Нина Плотникова, взявшая над симпатичной девушкой плотную опеку. – Оказалась в прифронтовой полосе.
- Я же хотела наступать…
Госпиталь занимал бывший склад, который располагался в одноэтажном здании с каменными стенами, выкрашенными внутри белой краской, и асфальтовым полом.
- Лишь бы работать можно было!
Небольшие не открывающиеся окна торчали высоко под потолком, хотя днём пропускали достаточно света. Ночью работала передвижная электростанция.
- Тарабанит уж больно громко! – жаловались раненые, особенно контуженные.
- Зато свет для операций есть!
Помещение делилось на две половины. В одной размещались восемь перевязочных столов и один инструментальный стол. Во второй лежали легкораненые.
- Будешь сначала помогать мне! – сказала малоопытной Юлии Плотникова.
- С удовольствием. – Юле хотелось набраться практического опыта.
- Запоминай всё…
- Запомнить - то легко, вспомнить трудно!
Рабочий день длился двенадцать часов, врачей не хватало. Кроме того было много бумажной работы. Каждый этап продвижения раненого строго фиксировался, как и его состояние.
- Бессонницей тут никто не страдает. – Делилась опытом Нина во время коротких перекуров.
- Само собой!
- Мы падаем от усталости, а солдаты отсыпаются от войны…
Первое время Юлия жила недалеко от госпиталя. Вокруг стояли деревянные дома. В одном из них они жили с доктором Плотниковой. Хозяйка с удовольствием пустила врачей жить в своей лучшей комнате.
- Хоть избавлюсь от временных постояльцев, - нарочито сказала она, - солдатики со своими приставаниями до смерти надоели.
- Другие бы рады были…
- Я мужа с фронта жду!
- Как бы ни была женщина счастлива замужем, - с серьёзным выражением лица выдала Плотникова.
– Она всегда с удовольствием замечает, что есть на свете мужчины, которые хотели бы её видеть незамужней.
Юля не удержалась и вскоре рассказала старшей подруге свою любовную историю с взрослым сержантом Григорием Шелеховым.
- Пишет?
– спросила много повидавшая Нина.
- Нет, - смутившись, сказала Юля. – Я же переехала…
- Найдёт! – заверила её Плотникова.
- Он тоже обещал, – встрепенулась покрасневшая девушка, – а я ему верю!
Тридцатилетняя врач с сожалением посмотрела на наивную подругу:
- Найдёт, как же! – подумала она с непонятной злостью. – Много таких Григориев пользовались нашей женской доверчивость и затем пропадали без следа.
- Он не такой!
- Хорошо если погиб на фронте, не так обидно…
Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний. Среди множества кавалеров были удальцы на любой вкус: и спеть, и сплясать, и красиво поговорить, а для образованных - почитать Блока или Лермонтова…
- Сколько девушек уехали домой с прибавлением семейства… – вспомнила не к месту Нина.
– Кажется, на языке военных канцелярий это называется «уехать по приказу 009».