- На войне лопата иногда поважнее винтовки…

 … Ночью они встретили ещё нескольких оставшихся в живых красноармейцев и готовились переплыть на другой берег Дона.

 - Ты точно знаешь, куда нам плыть?

 - Я родился в энтих местах.

 - Как твоя фамилия боец?

 - Шелехов, товарищ полковник.

 - Веди нас! – приказал обессиленный комдив. – Я запомню твою фамилию… Живы будем, награжу медалью.

 - Я не за награды воюю… - подумал Григорий и повёл группу к знакомому броду.

При переправе, однако, пара солдат утонуло, не все умели плавать. Советские солдаты тонули молча, боялись привлечь внимание противника. Только один молоденький украинец не выдержал. Нахлебавшись воды, он в последнем предсмертном движении вынырнул на поверхность и гортанно выкрикнул:

 - Мамо!

 Раненого Утвенко перетащили на себе Григорий и лейтенант Худобкин, с которым случился эпилептический припадок после того, как они уже выбрались на берег.

 - Тебе повезло, что припадок не случился в то время, когда мы были в реке. – Сказал благодарный командир дивизии.

 - Утоп бы и нас на дно утащил… - устало подтвердил Григорий.

 - Ну, если уж мы здесь не погибнем, значит, всю войну переживём.
– Заметил молочно белый Худобкин.

 - Почему же?

 - У меня особая причина верить в то, что останусь жив. – Признался лейтенант, крупно дрожа от пережитого припадка.
– Моя мать осенью получила «похоронку», хотя я был только ранен.

 - Бывает…

 - Она устроила мне заочное отпевание в церкви.

 - По казачьим поверьям отпевание живого человека означает для него долгую жизнь. – Невесело заметил проводник. – Верно говорю.

 - Я и говорю, что не погибну…

 После форсирования Дона группа разделилась. Командир дивизии отправился искать свой штаб, а рядовым бойцам приказали прибиться к любой части собственной дивизии.

 - Прощевайте, славяне! – попрощались случайные попутчики.

 - Теперь немец нас не достанет.

 Утром солдаты вышли к грунтовой дороге, вившейся в безразличной степи. Илья заметил столб пыли вдалеке: по грунтовке ехали советские ЗИСы.

 - Кажись наши. – Прищурившись, сказал он.

 - Погляди лучше…

 Гайнутдинов подобрался поближе и разглядел на лобовом стекле первого в колонне автомобиля нарисованную конскую голову. В горле у Григория застрял горький комок.

 - Энто знак родного корпуса, – обрадовался он. – Таки вышли к своим…

 - Точно наши!

 Они вышли на дорогу, обуреваемые сильными чувствами, которые может испытывать лишь человек, побывавший на чужбине, в плену или в тылу врага.

 - Свои, ребята, свои… - повторял Григорий и не мог успокоиться.

 - Вот повезло! – сказал Илья и сел прямо в пыль.

 Машина неохотно остановилась. Начальник продовольственного снабжения полка, старший лейтенант Лысо-Кобылко удивлённо поднял бровь и крикнул:

 - Тю, и что это за бродяги стоят?

 - Кажись, наши, - обратился к нему шофёр Костенко.

 - Вижу, что не чужие, а то бы стрельнул… - Вот, что, братцы, живо залезайте в машину.

 - Энто мы мигом!

 21 августа 1942 года пехотные подразделения корпуса генерала фон Зейдлица 6-й Армии Паулюса легко форсировали Дон на надувных лодках. Солдаты сноровисто и дружно навели надёжную переправу близ станицы Лучинская.

 - Одну великую русскую реку мы покорили, - переговаривались между собой возбуждённые наследники Бисмарка, - дело за Волгой.

 - А там окончательная победа!

 Как только переправа оказалась готовой к работе, сапёрные батальоны принялись за строительство понтонных мостов, по которым должны были пройти танки и прочая боевая техника.

 - Мы достигнем её по кратчайшему пути, – командиры передовых частей вермахта рисовали на картах маршруты движения войск.
– Там, где она изгибается в сторону Дона большой дугой.

 - Наша цель – Сталинград! Взяв его, мы перережем главную водную артерию русских и поставим их на колени!

 Дон своей величавостью и красотой просто очаровал немецких солдат. Немалое количество бойцов 6-й армии влюбилось в казачий край.

 - Я вернусь сюда с семьёй после победы.
– Многие мечтали основать здесь фермы, после того как война будет выиграна.

 - И я тоже…

 К вечеру 22 августа мост был готов и по нему пошла ударная 16-я танковая дивизия генерала Хубе. Танки, самоходки, бронетранспортёры и грузовики деловито загрохотали по понтонам. В ту же ночь, как только взошла луна, советская авиация совершила налёт на переправу. Боевая техника вермахта на обоих берегах оказалась частично разбомбленной и ярко пылала, освещая всю округу.