Немцы начали целенаправленный обстрел переправы. В грузовик с боеприпасами попал снаряд, и он взлетел на воздух вместе с автоцистерной с горючим, которая подошла как раз в этот момент. Цистерна вспыхнула чудовищным языком пламени.

 - Хрен мы сегодня переправимся!

 - Давай искать нормальный ночлег. – Предложил Петя.

 - Пошли отсюда…

 Пришлось вернуться в станицу и прятаться где придётся, ожидая ночи. Шрапнельные снаряды большого калибра, опасные даже для танков, теперь накрыли центр поселения и сотворили настоящую кашу из пылающих домов и обломков транспорта, как огромная кочерга, мешающая горящие поленья.

 - Нам пока везёт, не то, что некоторым!

 - Сплюнь!

 В набитый ранеными грузовик пришлось прямое попадание, он упал на бок, и в одно мгновение огонь охватил массу выброшенных беспомощных тел, на которых вызывающе белели бинты.

 - Помогите! – из огня слышались слабые крики, которые быстро смолкли.

 Вечером того же дня Шахов попал в затруднительное положение. Он откуда-то узнал, что на окраине станицы разбомбили спиртзавод.

 - Побегу, может, успею добыть спиртика! – крикнул он Петьке.

 - Только не напейся…

 На удивление одна цистерна с желанным напитком оказалась цела. Генка выстрелил в неё из автомата, и спирт струйками потёк на пол.

 - Вляпается во что-нибудь! – подумал Петя, когда через час товарищ не вернулся.

Взволнованный Шелехов прибежал на место и спустился в подвал, где размещалась ёмкость. На бетонном полу стояла семидесятиградусная лужа по колено, а воздух, заполненный парами спирта, пьянил.

 - Вашу мать!

 Кое-где в жидкости виднелись защитные штаны и пилотки захлебнувшихся любителей выпить. Посередине с котелком в руках ходил обалдевший Генка, он натыкался на стены и не находил выхода.

 - Ещё немного, и ты захлебнулся бы, упав в лужу.
– Петька успел вытащить его на воздух, сам балдея и задыхаясь.

 - Иди, набери котелок. – Едва отдышавшись, велел Шахов.

 Дело было серьёзное. Достаточно одной искры, чтобы всё взлетело к чёрту, а жаждущих с котелками прибывало всё больше и больше. Словно какой-то беспроволочный телеграф или телепатический импульс оповестил всех о наличии спиртного.

 - Откуда они только узнают? – изумился Петя.

 Славяне, как мухи на тухлое мясо, слетались со всех сторон. Шелехову два часа пришлось с автоматом в руках оборонять опасное место, пока начальство не поставило оцепление вокруг рокового склада.

 … Только дождавшись полной темноты, где-то в одиннадцатом часу ночи, ездовые под командой старшины роты Пикалёва подали повозки вместе с походной кухней. Старшина любил рассказывать о Гражданской войне, которую он прослужил в обозе у Буденного. С тех пор он сохранил длинные усы и любовь к лошадям.

 - Как хорошо тогда жилось, - вспоминал он часто, - какие колбасы, сыры и вина доставались нам в магазинах городов, отбитых у «белых».

Однако сейчас было не до разговоров. Почти в полной тишине солдаты погрузили снаряжение и запасные ящики с патронами. Необходимые команды отдавались вполголоса:

 - Будем переходить реку вброд.

 - А я плавать не умею! – раздался тоненький голосок.

 - Зато не будет толкучки на мосту! – успокоил старшина подчинённых.

 Часам к двенадцати все оставшиеся части дивизии перешли реку и спустились в балку. Здесь подразделения построились одной колонной. Стрелковые роты стали во главе, за ними пулемётчики, связисты и миномётчики.

 - Плохо, что будем тащиться в середине. – Шахов немного поспал, но чувствовал себя отвратительно.

 - Почему?

 - Пыли наглотаемся много…

 Рота, где служили друзья, оказалась посредине, поскольку её огневые позиции находились как раз на стыке двух стрелковых полков.

 - Сколько наших городов осталось под фашистами, - услышал Петя голос скуповатого старшины, - а мы всё отходим.

 - Мы обязательно вернёмся!

 - Немцы добра нагребут…

 - Наживём ещё!

 - Как подумаешь, что с ним гитлеровцы сделают, так и жить не хочется...

Ровно в полночь, по чьей-то команде началось движение. Колонна, похожая на медленно текущую реку, потекла по балке.

 - Побыстрей, побыстрей, ребята!.. Не отставать!

 - Ногу натёр…

 - Скоро выйдем!
– подбадривали бойцов командиры.

 Пётр радовался тому, что шёл в строю, соблюдавшем, как бы ни было трудно, прежний порядок. Вся 383-я стрелковая дивизия монолитно двигалась на спасительный юг.

 - Неизвестно командует дивизией кто-нибудь или нет? – неожиданно спросил Гена.

 - К чему это ты?

 - Смутная тревога не покидает меня... – признался Шахов.

 Под утро появились первые отстающие, которые садились на землю и безучастно смотрели на проходящих бойцов. Многие стали сбрасывать противогазы, вещмешки, некоторые даже оружие.