- Толковый политработник! – мнение офицеров оказалось однозначным.

 Командиром первой роты назначили старшего лейтенанта Ивана Петрика; 2-й командовал старший лейтенант Крестьянинов; 3-й - капитан Шатурный Николай, сибиряк из Томска и пулемётной - отважный Александр Жадан.

 - Теперь остаётся ждать прибытия контингента!

 - Кого же нам пришлют?
– гадали командиры.

 Прошёл наивный слух, что календарный зачёт службы в штрафном батальоне идёт год за шесть лет! Офицеры хотели, как можно раньше приступить к несению служебных обязанностей.

 - Штрафные батальоны, как известно, созданы по образцу немецких. – Выпив сто грамм водки, сказал замполит.
– Перед нами, кстати, под Харьковом стояли немецкие штрафники.

 - Завтра пригонят наших соколиков.

 Наутро разношерстную толпу штрафников, под усиленным конвоем привели «энкавэдэшники». Они сдали их под «личную ответственность» майору.

 - Повезло нам! – присвистнул он.

 Вечером командиры знакомились с делом каждого штрафника. Среди них офицеров от младшего лейтенанта до старшего - под сто пятьдесят человек, все осуждены за «нарушения воинской дисциплины», за драки, «прелюбодеяния», за то, что утопили танк, направляясь «попутно» в деревушку к знакомым девчатам.

 - Даже из наших войск в Иране попали к нам два лейтенанта, которые подрались на квартире пожилого командира полка из-за его любвеобильной молодой жены. – Удивился комиссар и перелистал несколько дел.
– Лейтенантам дали от одного до трёх месяцев штрафного.

 - Эта рота элитная, - задумчиво произнёс Калмыков, - думаю, не подведут лейтенанты!

 - Есть несколько боевых сержантов, в основном побывавшие в плену.

 - Вот обратил внимание на одного кадра. – Особист помахал тоненькой папкой. – Григорий Пантелеевич Шелехов.

 - А что с ним?

 - Отбывал наказание по 58-й статье. – Читал капитан далее.
– В августе 1941 года попросился на фронт. В первом же бою подорвал фашистский танк.

 - Молодец!

 - В составе 33-й гвардейской дивизии сражался на Дону.

 - А к нам за что?

 - После окружения дивизия оказался в плену. – Особист Дмитрий Проскурин, в звании капитана госбезопасности присвистнул. – По его словам он ударил по лицу немецкого офицера добившего раненого товарища.

 - Даже так… - уважительно сказал Калмыков. – Его же должны были расстрелять?

 - Говорит, что повели на казнь, но палачом оказался знакомый казак. Будто бы отпустил…

 - Повезло!

 - Тёмная история.

 - Точно, за ним глаз да глаз нужен.

 … Вторую роту сформировали из двухсот «гавриков» - питерских и одесских рецидивистов, которым заменили штрафным батальоном длительные сроки отбывания наказаний в тюрьмах и лагерях.

 - Ишь ты, - покачал головой комбат.
– Несколько привезены с приговорами к смертной казни - расстрелу.

 Это оказались профессиональные медвежатники, аферисты, громилы по квартирам и налётам, но умнейший и наглый народец.

 - Рассудительные, технически образованные, всё же такие механизмы, сейфы в сберкассах, вскрывали. – Делился своими наблюдениями майор. - Им лет под тридцать, физически крепкие.

 Как бывшие заключённые объяснили своим командирам, одессит - это русский, грек, украинец и еврей примерно в одинаковом соотношении…

 - Анекдоты рассказывают - от смеха упадёшь.

 - Как бы после плакать не пришлось…

 3-я рота - «басмачи», двести человек таджиков, туркмен и ещё откуда-то из Средней Азии. Они все «бельмей», по-русски якобы не понимали поначалу. Их поручили Николаю Шатурному, сносно говорившему по-таджикски.

 - Делают вид, что меня не понимают. – Расстроился Николай и предположил: – Может действительно я язык забыл?

 - Мутят они просто, не хотят воевать.

 - Всё одно заставим…

 Каждого из штрафников пропускал через свои руки, допрашивал, вездесущий Проскурин.

 - Контингент ещё тот! – огорчался он и выбросил окурок. – С такими солдатами мы точно навоюем…

 В большом котловане провели митинг с вновь прибывшими. Слово предоставили командиру. Вот где, пожалуй, пригодились его познания, почерпнутые из приключенческой и криминальной литературы всех времён и народов.

 - Главное, - думал он накануне, - найти подход к их сломанным душам…

 Участвуя в смертельных боях Калмыков, смог почувствовать и понять нутро человека, пусть даже и преступника.

 - Так вот, объявляю: с этого часа тот, кто состоит здесь, в батальоне, не преступник, не вор, а воин Советской Родины, её защитник. – Начал он свою речь.
– И чтобы я не слышал слова «штрафник» - мы здесь все равны, и если придётся умереть в бою за Родину, то на равных!.. Вы обыкновенная отборная часть. Теперь давайте отличаться, кто заработает доблестью, считается отбывшими наказание. Какое задание получено - в огонь и в воду… Моё слово - закон, живём строго по уставу.