- Все мы одинаково беззащитны перед врагом. – Злорадно подумал Григорий. – Немцам без разницы кто попался в их лапы…

 Косой на правый глаз боец, в рваной гимнастёрке протянул к огню заскорузлые руки и сказал:

 - Ишо неизвестно примут ли немцы пленных.

 - Это ты к чему?

 - Прошлой осенью пехота, всё больше смоленские, в плен пошла сдаваться. Умирать не хотят - думали, немцы их домой отпустят. А немцы их, сердешных, человек триста, прикончили из пулемётов - чтоб не возиться, что ли… Сам видел огромную яму, полную мертвецов.

 - А у нас другой случай был, - поддержал тему худющий сержант.
– Вышли из леса наши, тоже человек триста. Вооружённые, одетые, обутые, сытые. Только что из тыла - пополнение. Немцы в штаны наклали - гарнизон в деревне всего десятка три солдат. Тогда обер-лейтенант, комендант гарнизона, приказал пленникам сложить оружие в кучу, снять полушубки и валенки… Затем храброе воинство отвели на опушку леса и перестреляли: «Кому нужны такие, своих предали и нас предадите…»

 Молодой боец, с густыми тёмными бровями заикаясь, спросил командиров:

 - Что теперь делать-то?

 - Будем пробиваться к Дону.

 - Лишь бы немцы не помешали…

 Час и два и три молчаливая группа под покровом ночи двигались на восток. Шли, разумеется, не по прямой. Направление давали балки, а в большей степени сами же немцы, выпускавшие ракеты в равные промежутки времени всю ночь.

 - Я вот кумекаю, товарищ Шелехов, - нарушил молчание Илья, - когда у «фрицев» ракеты кончаться?

 - Хрен их знает! – мрачно ответил Григорий.

 Ракеты взлетали слева, и редкая колонна резко поворачивала вправо, переходя на другую балку. Когда виднелись вспархивающие вражеские ракеты прямо по курсу, все замирали по команде.

 - Стой!

 Часто немцы выпускали ракеты так близко, что Григорий слышал их характерный сухой треск, похожий на шипение змеи.

 - Вот зараз резанёт пулемётная очередь и меня переломит пополам! – с омерзением подумал он.

 Но ракеты, повиснув в тёмном небе, угасали, и в балке вновь воцарялась жуткая темень. Движение тотчас возобновлялось, появлялась надежда на скорый выход из окружения. Поближе к рассвету они были готовы поверить, что самое страшное позади.

 - Оторвались? – гадал каждый из них.

 С востока наплывал нежеланный рассвет. Полковник Утвенко передал бинокль адъютанту и сказал:

 - Посмотри вон туда, у тебя зрение острее...

 - Вижу колонну!

 Худобкин посмотрел, и его сердце испуганно заколотилось от увиденного: бесконечно длинная колонна крытых брезентом грузовиков, выползая из-за горизонта, в открытую, ничего не боясь, катилась по степи с запада на восток.

 - Может, это наши?
– вырвалось у него скорее просто так.

 - Какое там наши!
– Комдив взял из трясущихся рук бинокль.

 Вскоре и без бинокля колонна грузовиков, перебиваемых приземистыми бронетранспортёрами, была хорошо видна. Один боец, с азиатской внешностью вытащив из кармана листовку, бросился навстречу немцам. Галя, штабная переводчица, изумлённо закричала:

 - Да вы только посмотрите!
– Она выстрелила в него из своего пистолета.
– Гад, сдаваться собрался!

 - Немцы же услышали! – буквально простонал Худобкин.

 - Так он же предатель!

 - А теперь и мы погибнем…

 Бой вспыхнул, как сухие дрова в костре. Последние очаги сопротивления советских бойцов на прибрежной территории были подавлены. Утвенко и оставшиеся в живых красноармейцы спрыгнули с обрыва в топкое болотце, где полковника ранило в ногу шрапнелью от разорвавшегося рядом снаряда.

 - Только не бросайте меня братцы! – прохрипел истекающий кровью комдив. – Если потеряю сознание, лучше добейте…

 - Дотащим! – пообещал Григорий и крепче обнял командира.

 Кое-как выбравшись из болота, Утвенко с двадцатью случайно прибившимися солдатами весь день прятались на засеянном пшеницей поле.

 - Обложили нас как зайцев!

 - А мы и есть зайцы… - горько сказал полковник.
– Немец пугнул нас, мы и побежали.

 - Подготовиться, как следует, не успели…

 - Хорошо, что хоть успели окопаться. – Признался Утвенко, поправляя окровавленные повязки на ногах.
– Солдаты вермахта покончили бы с нами быстрее, если бы мы заранее не вырыли глубокие окопы.