Войдя внутрь, я повернулся к Иштар.

– И вот еще что, – произнесла она, пристально глядя на меня. – Насчет Геры. Ты с ней поосторожней. Много лет тому назад у Энлиля была одна похожая на нее подруга. Крутили они шуры-муры, ели суши, били баклуши. Но до кровати у них так и не дошло. Я один раз его спросила, почему. И знаешь, что он сказал? «Если не просить черную мамбу, чтобы она тебя укусила, можно долгие годы наслаждаться ее теплотой…» Я тогда подумала, что он холодный и равнодушный циник. А сейчас понимаю – именно поэтому он до сих пор и жив…

Я хотел спросить, при чем тут Гера, но не успел – дверь закрылась, и лифт тронулся вверх. Поглядев на свое отражение в полированной стальной дверце, я увидел на лбу похожий на алую розу отпечаток губ.

Энлиль Маратович встретил меня у лифта.

– Успел в самый раз, – сказал он, глядя на мой лоб. – Уже идет жеребьевка.

– Жеребьевка?

– Да. Тебе подбирают халдея для дегустации.

– Кто подбирает?

– Они всегда делают это сами, мы не вмешиваемся. У них есть ритуал, довольно красивый. Бумажки с именами, красный цилиндр… Еще увидишь.

Мы прошли мимо его кабинета и остановились возле дверей, ведущих в круглый зал. Кроме нас, в коридоре никого не было.

– Будем ждать здесь, – сказал Энлиль Маратович. – Когда жеребьевка кончится, к нам выйдут.

– Я хотел бы вытереть лоб. Мне нужна салфетка.

– Ни в коем случае. Поцелуй Иштар – твой билет в новую жизнь. Его должны видеть все.

– Странное место для билета, – сказал я.

– Самое подходящее. На дискотеках ведь ставят на кожу разные цветные печати, чтобы не заморачиваться с бумажками? Вот и здесь то же самое… Дает право на бесплатные напитки, хе-хе…

– Энлиль Маратович, – сказал я, – раз уж вы сами заговорили про напитки. Когда мне дадут баблос?

Энлиль Маратович поглядел на меня с недоумением – которое, как мне показалось, граничило с презрением.

– Ты полагаешь, что уже готов к служению?

Меня развеселил этот вопрос. Ну да, подумал я, конечно. Вампиры – просто еще одна разновидность слуг народа, можно было догадаться. Но вслух я сказал другое:

– А почему же нет. Меня сама Иштар Борисовна хотела угостить. Просто не нашлось.

Энлиль Маратович засмеялся.

– Рама, – ответил он, – Иштар так шутит. Я даже не знаю, как относиться к твоему легкомыслию. В нашем мире не все так просто, как тебе представляется.

– А какие сложности?

– Сейчас узнаешь. У тебя конфета смерти с собой?

– А зачем? – встрепенулся я.

– С собой или нет?

Я отрицательно покачал головой. С лица Энлиля Маратовича исчезла улыбка.

– Тебе Локи говорил, что вампир никогда не выходит из дома без конфеты смерти?

– Говорил. Просто…

– Не трудись оправдываться. В качестве наказания за эту непростительную, я повторяю, совершенно непростительную забывчивость следовало бы отправить тебя на дегустацию с пустыми руками. Получил бы урок на всю жизнь. Я не делаю этого только потому, что происходящее имеет значение для репутации всего нашего сообщества. И рисковать мы не можем…

В руке Энлиля Маратовича появилась конфета в блестящей зеленой обертке с золотым ободком. Таких я раньше не видел.

– Ешь сейчас, – велел он. – А то и эту потеряешь.

Развернув обертку, я кинул конфету за щеку.

– А зачем это?

– Тебе надо будет проникнуть в душу одного из халдеев и открыть собравшимся его самую сокровенную тайну. Сделав это, ты подвергнешься опасности.

– Почему?

– Потому что у халдеев такие души. Когда ты станешь рассказывать публике про то, чего препарируемый стыдится больше всего, он, скорее всего, попытается заткнуть тебе рот. Даже убить. И тогда без конфеты смерти тебе придется плохо.

– Подождите-ка, – сказал я испуганно, – мы так не договаривались! Говорили, что будет просто дегустация…

– Это и есть просто дегустация. Но живая эмоциональная реакция укушенного во все времена была единственным сертификатом подлинности события. Поэтому вынимай из него всю клубничку, понял? Доставай то, что он прячет глубже всего и сильнее всего стыдится. Выверни его наизнанку. Но будь готов к тому, что он попытается тебя остановить.

– А вдруг ему это удастся?

– Боишься?