– А как он к этому пришел?

Иштар наморщилась.

– Его наркотики довели, вот что я думаю, если честно. Наркотики и книги всякие глупые. С ним ты досыта наговоришься. Он мозги засирать умеет не хуже Энлиля, только с другого боку…

Она засмеялась. Мне показалось, что на нее уже действует выпитый коньяк.

– Что такое «баблос»? – спросил я.

– Тебе Энлиль ничего не говорил?

– Он мне начал рассказывать. Про жизненную силу, которую человек излучает в пространство, когда думает о деньгах. Агрегат эм-пять. Но сказал, что остальное расскажут… Здесь. Если сочтут достойным.

– Ой не могу, – хмыкнула Иштар. – Сочтут достойным. Двойные проверки, тройные проверки. У меня ни от кого секретов нет. Хочешь знать, спрашивай.

– «Баблос» – это от слова «бабло»?

Иштар захихикала. Я услышал, как за ширмой тихо смеются девушки.

– Нет, – сказала она. – «Баблос» – это очень древнее слово. Может быть, самое древнее, которое дошло до наших дней. Оно одного корня со словом «Вавилон». И происходит от аккадского слова «бабилу» – «врата бога». Баблос – это священный напиток, который делает вампиров богами.

– Поэтому у нас такие имена?

– Да. Иногда баблос называют красной жидкостью. А Энлиль выражается по-научному – «агрегат эм-шесть», или окончательное состояние денег. Конденсат жизненной силы человека.

– Баблос пьют?

– Пьют коньяк. А баблос сосут. Его мало.

– Подождите-ка, – сказал я. – Тут какая-то путаница, мне кажется. Энлиль Маратович говорил, что красная жидкость – это корректное название человеческой…

– Крови, – перебила Иштар. – Со мной можно.

Но мне самому уже трудно было произносить это слово.

– Он говорил, что вампиры перестали пить красную жидкость, когда вывели человека и заставили его вырабатывать деньги.

– Все правильно, – сказала Иштар. – Но мы все равно вампиры. Поэтому уйти от крови совсем мы не можем. Иначе мы потеряем свою идентичность и корни. Что такое деньги? Это символическая кровь мира. На ней все держится и у людей, и у нас. Только держится по-разному, потому что мы живем в реальности, а люди – в мире иллюзий.

– А почему? Неужели все они такие глупые?

– Они не глупые. Просто так устроена жизнь. Человек рождается на свет для того, чтобы вырабатывать баблос из гламурного концентрата. В разные века это называется по-разному, но формула человеческой судьбы не меняется много тысяч лет.

– Что это за формула?

– «Иллюзия-деньги-иллюзия». Знаешь, в чем главная особенность людей как биологического вида? Люди постоянно гонятся за видениями, которые возникают у них в голове. Но по какой-то причине они гонятся за ними не внутри головы, где эти видения возникают, а по реальному физическому миру, на который видения накладываются. А потом, когда видения рассеиваются, человек останавливается и говорит – ой, мама, а что это было? Где я и почему я и как теперь? И такое регулярно происходит не только с отдельными людьми, но и с целыми цивилизациями. Жить среди иллюзий для человека так же естественно, как для кузнечика – сидеть в траве. Потому что именно из человеческих иллюзий и вырабатывается наш баблос…

Дался им этот кузнечик, подумал я. Было все-таки что-то очень утомительное в постоянных попытках старших вампиров общаться со мной на понятном мне языке.

– А что означает жить в реальности? – спросил я.

– Это хорошо сформулировал граф Дракула. Он говорил так: «имидж ничто, жажда все».

– У вампиров тоже есть формула судьбы?

– Да. «Красная жидкость-деньги-красная жидкость». Если забыть про политкорректность, это означает «кровь-деньги-баблос». Красная жидкость в формуле человеческая, а баблос нет.

– А почему «красной жидкостью» называется и баблос, и человеческая… Ну, вы поняли?

– А потому, – ответила Иштар, – что это одно и то же на разных витках диалектической спирали. Не только по цвету, но и по содержательной сути. Как, например, пиво и коньяк…

Произнеся слово «коньяк», она поглядела на стол, потом на меня и подмигнула. Стараясь не звякнуть стеклом о стекло, я вылил остатки «Hennessy XO» в стакан и перелил его голове в рот. Она снова ловко поднырнула под стакан, и на пол не упало ни капли.

Было непонятно, куда уходит выпитый коньяк. Видимо, в шее Иштар существовало какое-то подобие зоба. Алкоголь уже действовал вовсю. Ее лицо покраснело, и я заметил возле ушей невидимые прежде нитки пластических шрамов.

За ширмой выразительно прокашлялась невидимая девушка. Я решил, что больше не дам Иштар спиртного.

– Но разница заключается в концентрации этой сути, – продолжала Иштар. – В человеке пять литров красной жидкости. А баблоса из него за всю жизнь можно получить не больше грамма. Понимаешь?