— Вы обвиняете меня в мошенничестве? — Улыбка сползла с ее лица, а скулы напряглись.

— Я никого ни в чем не обвиняю, а всего лишь констатирую медицинский факт. Вы не могли бы добиться такого телосложения без принятия значительного количества тестостерона. А наш анализ всего лишь покажет, каково его содержание в настоящий момент и достаточно ли его, чтобы тест был положительным. Но я не сомневаюсь, что вам это отлично известно и, готовясь к соревнованиям, вы это учли и приняли меры.

Андреа резко поднялась, чувствуя, что задыхается от гнева. Доктор невозмутимо поднялся и закрыл свой чемоданчик.

— Высокий уровень раздражительности и всплески ярости являются обычным побочным эффектом, фрау Сэндоу. — Он оглядел ее с ног до головы. — И должен отметить, что ваше здоровье оставляет желать много лучшего. Судя по запаху изо рта, перхоти и воспаленной оболочке глаз, ваш организм сильно обезвожен. Пожалуйста, послушайтесь совета врача: пейте как можно больше.

Андреа выпрямилась во весь рост, втянула живот и поиграла мышцами.

— И вы полагаете, что это признак нездоровья? — усмехнулась она.

— Если честно, то — да. Вы уже нанесли большой ущерб своим внутренним органам. Одному Богу известно, как пагубно на вашей печени и почках сказалось регулярное обезвоживание. Думаю, фрау Сэндоу, что вы принимали стероиды, содержащие тестостерон. Но, судя по выраженной васкулярности, — он показал на ее набухшие кровеносные сосуды на предплечьях и бицепсах, — вы, наверное, решили, что вас не поймают на использовании болденона. К сожалению, вынужден вас разочаровать: болденон полностью распадается только за шесть месяцев.

— Но вы не знаете одного, — криво усмехнулась Андреа. — Мои познания в физиологии человека намного превосходят ваши представления о них. Повторяю: ваши анализы ничего не покажут. А если я в прошлом и принимала стероиды, так что из этого? Это не запрещено! Это часть нашей подготовки, как диета с повышенным содержанием белка.

Врач и медсестра направились к выходу. У двери доктор Габриэль повернулся и печально покачал головой:

— Вы позорите имя своего однофамильца, фрау Сэндоу. И я искренне надеюсь, что выдающийся атлет Юджин Сэндоу не был вашим родственником. Он видел смысл этого спорта в возрождении духа классического атлетизма. В достижении гармонии и красоты. В рельефности, но не вычурности. А вы и вам подобные превратили великий вид спорта в шоу уродцев. Как я уже говорил, о результатах анализов вас проинформирует оргкомитет.

Андреа осталась наедине с Максин, обнявшей ее за мощные плечи.

— Дорогая, не обращай внимания, — сказала она по-английски. — С анализами наверняка все будет в порядке. Но я так и не поняла, что этот старикан хотел сказать.

— Ничего, — ответила Андреа и улыбнулась. — Не бери в голову. Давай-ка лучше отправимся в город и отпразднуем.

Но она чувствовала, как в ней продолжает бушевать ярость. Она подумала о невзрачном маленьком докторе и, главное, об этой жалкой безропотной медсестре, хранившей укоризненное молчание. Они были так уверены в себе, но не знали, что имеют дело не только с сильной, но и весьма сообразительной особой. Анализы ничего не покажут.

Сегодняшний вечер они проведут с Максин в городе. Но скоро, очень скоро она даст выход своему гневу.

Когда Шольц снова вышел на кухню, чтобы взять себе еще пива и приготовить своему гостю кофе, Фабель разложил на столике фотографии обеих жертв, сделанные до убийства и после.

— Перед отъездом я разговаривал с одним антропологом, — громко начал он, желая, чтобы его было слышно на кухне. — Он изучает, как изменялось понятие женской красоты на протяжении веков. Не то, что объективно является красивым, а то, что мы считаем красивым. Так вот: обе женщины полностью соответствуют канонам красоты определенного периода истории. Фигура слегка аморфовидной формы, хрупкая верхняя половина тела при полноватых бедрах и животе. Это считалось идеалом женской красоты накануне Первой мировой войны. Затем наступило время девиц, похожих на мальчиков, потом «песочных часов» с осиной талией и, наконец, худышек.

— И что? — Шольц вышел из кухни и передал Фабелю чашку с кофе.

— У этих женщин фигура не соответствовала современной моде. И они пытались что-то с этим поделать. — Фабель начал перелистывать папку с материалами.

— Что вы ищете? — поинтересовался Шольц.

— Членскую карточку какого-нибудь спортзала, общества похудания… любой намек на желание прибегнуть к косметической хирургии… сделать липосакцию… что-нибудь в этом роде.

— Но с ними же все было в порядке… — Шольц присоединился к поискам. — В том смысле, что они не были такими уж толстыми ниже пояса.

— Вы даже представить себе не можете, на какие жертвы готова пойти женщина, чтобы избавиться от малейшего изъяна.

Через десять минут они собрали целое досье на Сабину Йордански. Два раза в неделю она ходила в спортзал, регулярно посещала салон красоты, по средам, когда работала только до обеда, занималась плаванием. По Мелиссе Шенкер никакой аналогичной информации найти не удалось.

— Должно же быть хоть что-нибудь! — Фабель с досадой запустил руку в волосы.

— Возможно, Мелисса Шенкер была не так озабочена своей внешностью, — предположил Шольц. — Вся ее жизнь протекала в маленькой электронной вселенной, где внешность не имела значения. В мире, лишенном форм.