Илья среагировал мгновенно: наплевав на контроль со стороны Цербера, на угрозы Злого, вообще на что бы то ни было, он сбросил рюкзак, одновременно выхватив из бокового кармана пистолет. Вскинул оружие и с истошным криком стал приближаться, одновременно высаживая весь магазин в эту содрогающуюся «медузу». Чудище брызнуло зловонным соком и обвисло. Ослабли путы «лиан», Шон начал высвобождаться.

Во время этой сцены Злой даже не шелохнулся. Лишь сказал, когда Шон высвободился и стоял, отряхиваясь от мерзкой слизи:

– Не нужно было. Это я. Просто встряхнуть его хотел.

Лейтенант переглянулся с освобожденной «добычей».

– Ну ты и гад, – бесцветно произнес Шон. – Думал, хоть что-то в тебе осталось человеческое…

Повисла тягостная пауза. Шон и Злой сверлили друг друга взглядами. Илья ощутил, как что-то влажное и горячее ткнулось в руку, сжимавшую пистолет. Он глянул. Это был Цербер. Видимо, не нравилось ему оружие в руках «подозрительного» пришельца. Зверь низко зарычал, демонстрируя громадные желтые клыки.

– Чего тебе, псина? – устало-раздраженно сказал Илья. Страх ушел окончательно, осталась одна лишь усталость. – Видишь – разряжен пистолет! Или ты за мячиком побегать хочешь?

Взгляд зверя оставался неподвижным – он не оценил юмора. Но рычать перестал. Прошел вперед, чиркнув Илью жестким боком.

– Простите меня, – неожиданно мягко сказал Злой. Присел на корточки, обхватив голову. – Я отвык от людей.

– Это заметно, – проворчал Шон, продолжая отряхиваться.

– Кстати, за что вы прикончили Большого Брата? – подняв голову, поинтересовался Злой.

– Кого? – не понял Шон.

– Наверное, он про того… который нас из самолета вытряхнул, – предположил Илья.

– А… – сглотнув, протянул Шон. – Он действительно был… большой.

– Большой, – повторил Злой. – Но дурной. Надеюсь, он получил по заслугам…

– Да уж… – пробормотал Шон, косясь на Злого.

Уже далеко за полночь они добрались до большой поляны правильной круглой формы. Что-то здесь резало глаз. Наверное, небольшой аккуратный дом посреди ровного зеленого газона. Поначалу вызывало недоумение: кто мог заниматься здесь стрижкой травы? Но, приглядевшись, можно было заметить, что трава тихо шевелится, как реснички какой-нибудь инфузории. Сам дом – беленький, под потемневшей черепицей, с чистыми стеклами, был совершенно чужд окружившим его хищным джунглям. Видимо, не прав был Шон – оставалось еще человеческое в существе по имени Злой.

Впрочем, первое впечатление изменилось, едва они переступили порог.

Наверное, обитатель этого дома совершенно потерял представление о нормальном человеческом жилище. Все было каким-то внешним, формальным, скорее дань привычке, врожденные инстинкты, чем истинная тяга к домашнему уюту. Внутри имелась вся необходимая обстановка – но она была мертва, как в замке с приведениями. Всюду царит запустение, пыль, стены сплошь увиты плющом и лишайником, пол порос все той же шевелящейся травой (ступать по которой, правда, было на удивление приятно). Источенная жучками полуразвалившаяся мебель и мертвый телевизор в бывшей гостиной не вызывали желания присесть, отдохнуть. Словно в насмешку дополнял картину цветочный горшок на окне с высохшим мертвым растением – единственным посреди буйства инородной жизни.

– Мне больше некуда пригласить вас, – сказал Злой, осматриваясь с таким видом, будто сам впервые видит все это. – Я редко бываю здесь. Мне просто не нужен дом…

– Спасибо, друг, – тихо сказал Шон, усаживаясь на одинокий скрипучий стул. – Особенно за то, что подоспел вовремя. Но мы не просто в гости зашли. Нам нужна твоя помощь.

Светало.

Этой ночью никто не сомкнул глаз, и теперь Илья сооружал простой, по-походному, завтрак из принесенных с собой припасов. В этом доме не было ничего пригодного в пищу. На вопрос, чем же он питается, Злой просто пожал плечами, а потому Илья потрошил продуктовые наборы, захваченные в самолете. С залежавшимся мясом в фольге экспериментировать не стоило, но затянутый в пленку хлеб, ветчина и джем вполне годились на топливо для лейтенанта морской пехоты – пусть даже и собранного монстрами из посторонних деталей. Подумаешь – в медсанчасти и не такое из людей собирают – спасибо, если отрежут, что надо и пришьют на нужное место. А то бывали презабавные случаи с участием пьяных хирургов – куда тем мутантам…

В полуистлевшем шкафчике на кухне нашлась кое-какая посуда, а в плите, как ни странно, газ (имелись и запасные баллоны с пропаном). Особенно порадовала найденная среди сгнивших остатков пищи целехонькая вакуумная упаковка с кофе. С водой тоже проблем не было. Весело закипел чайник, и Илье подумалось вдруг, что жизнь налаживается.

Сидя на подоконнике, лейтенант жевал бутерброд с ветчиной, майонезом и кетчупом из одноразовых пакетиков. Потягивая кофе, наблюдал, как медленно уползает с поляны рассветный туман. С туманом этим возникали самые неприятные ассоциации, но в доме Злого, по-видимому, можно было не бояться нападения хищных монстров из этой коварной дымки.

– Объясни, – доносился из комнаты голос Злого, – зачем мне нужно помогать вам? Ведь, борясь с Пандемией, я своими руками разрушаю свой новый, все еще хрупкий мир…

– Ты сам-то себе веришь? – упрекал его Шон. – Или просто убедил себя в том, что этот мир – твой? Оглянись – это мир уродства и смерти! Разве здесь твое место?

– Я привык к нему. Мне здесь спокойно. Я чувствую здесь все живое, и живое чувствует меня…

– Так все дело в привычке?

– Не знаю. Мы уже разрушили один мир. Зачем разрушать новый? Может, напротив, – отдаться его власти, увидеть, как он даст нашей планете второе дыхание?