Шрифт:
— Нет, я же говорю — только Андрей с Петровичем. Андрей довольный вылез.
— Ну, подъем, Ваня!
Ивану Давидовичу казалось, что они стоят на месте. Ноги его поочередно механически поднимались и опускались, он шагал вперед вслед за Алексеем, иногда подсказывая ему, куда нужно свернуть, но ощущение было такое, словно они ни на метр не приближались к конечному пункту. Темнело очень быстро, тропинка была еще отчетливо видна, но Алексей знал, что сейчас последний всплеск дневного, уходящего за горизонт света, агония, после которой навалится лесная беспросветная темнота, и уже бесполезно будет искать в этой чаще дорогу, нужно будет замереть на месте до рассвета, иначе можно так сбиться с пути, что потом целый день придется выбираться, а можно и вообще сгинуть — провалиться в какую-нибудь яму с концами…
— Ванечка, быстрей, быстрей, — приговаривал Алексей, не чувствуя усталости, его подхлестывало нервное перевозбуждение, и он осознавал, что реакция организма скоро должна наступить — обрушится сон, апатия, справиться с которыми после всего, чего они натерпелись за последние двое суток, вряд ли удастся.
— Стой, Леша. Вот здесь где-то они должны быть, — опасливо проговорил Ваня. — Осторожней…
— Замри! — так же тихо скомандовал Алексей. — Я сам посмотрю. Где это было?
— Да прямо на тропинке.
Алексей осторожно стал пробираться вперед, стараясь двигаться по возможности бесшумно. Темнело стремительно. Он знал, что осталось всего несколько минут, а потом — все.
Тропинка в этом месте была чуть пошире, и Алексей вдруг увидел метрах в десяти перед собой темную массу, лежащую на земле, не то смятый куст, не то ком тряпья — свет гас очень быстро, и контуры того, что лежало на тропе, были нечеткими, расплывались, смешивались с окружающими ветками, бугорками и пнями.
— Эй! — Спина Алексея мгновенно покрылась потом, ему стало холодно, ноги сделались ватными. Это продолжалось не больше секунды, и он смог справиться с накатившей на него волной душного, липкого страха, сковывающего движения и останавливающего мысли. Хриплый, еле слышный, неживой голос сбоку и снизу, из темной глубины леса повторил: — Эй!
— Кто здесь? — спросил Алексей как можно уверенней, но негромко.
— Парень? Ты? Это я, Петрович! Парень, они ушли? — Он еле говорил, слышно было, что Петрович задыхается.
— Ты где, Петрович?
— Парень, там Андрей, у него фонарь в кармане…
— Сейчас! — Алексей двинулся к темной массе на тропе. Это действительно был Андрей. Он лежал на траве, одна рука была подвернута под живот, другая вытянута вдоль тела. «Мертв», — подумал Алексей. Да, молодой бандит действительно был мертв. Наклонившись над ним, Алексей разглядел черную дыру в затылке, мокрую, залитую кровью землю под головой.
Он пошарил по карманам покойника и сразу же нащупал тяжелый металлический цилиндр: «Фонарь!» Он включил его, направив назад, туда, где должен был находиться Иван Давидович.
— Ваня! Иди сюда! Не бойся! — Алексей услышал треск сучьев, и в пятне света появился Иван Давидович. Закрывая лицо руками, он неуклюже спотыкался, вслепую пробираясь к Алексею.
— Парни, парни!.. — звал Петрович из кустов. — Они ушли? Скажите, ушли?
— Ушли, ушли. Сейчас я вам помогу. — Алексей пошел на затухающий голос Петровича.
— Нет, не надо, кончаюсь я. Все. Ты иди туда, там много, очень много… — Он задохнулся и замолк на некоторое время. — Очень много. Факел сделай, солярка там… Очень много. Берегись Виталия… Помолись за меня. — Он умолк.
Алексей наконец добрался до умирающего. Петрович умудрился заползти довольно глубоко в кусты, и, когда Алексей посветил ему в лицо, открытые глаза его уже не сморгнули от яркого света.
— Пойдем, Ваня, немного еще осталось, пойдем!
Иван Давидович уже не перечил. Он шел за Алексеем как во сне, не обращая внимания на встречающиеся ямы, падал, вставал, стараясь не упустить из виду пятно света от фонарика впереди. Алексей двигался интуитивно, надеясь, что его опыт и везение выведут их к нужному месту.
VIII
Звягина охватывала то дикая злоба, ненависть к этому мальчишке, влезающему постоянно в его дела, разрушающему его планы, пацану, который не понимает сам, во что ввязался, то откровенное ликование. Он заехал в Ольгино, ему хотелось побыть одному и все спокойно обдумать. Сейчас даже Таня помешала бы ему собраться с мыслями — так много вариантов вертелось в его голове, так много путей, и нужно было выбрать один, правильный, чтобы в очередной раз не обмануться в напарниках, не быть на вторых ролях — хватит уже холопствовать, старость на носу, негоже в его годы бегать, как мальчишке. Нет, хватит! А для Виталия есть у него один сюрприз, о котором тот и не догадывается. То-то удивится Виталий Всеволодович, отец родной. Гордится, что, мол, из дерьма Звягина вытащил, а на самом деле не так уж он и вытащил. Не захотел бы Звягин с ним работать — поискал бы он себе надежного напарника! В наше время надежного человека найти — проблема.