— Ну, не знаю. Завтра ему ехать — самолет ночью… Сейчас вроде поздновато?

— Ничего не поздновато, — ответил Игнат. — Давай звони, созывай, посидим, а утром вместе поедем к Лехе домой. Если что — пусть будут свидетели. Я не думаю, что они воспользуются официальными способами, чтобы вас задерживать. Раз начали с бандитами, так и будут продолжать. Им же проще. А толпой поедем — глядишь, и отобьемся. Детство это, конечно, но что делать.

Но нашли они только Юраню. Ни Гены, ни Ленки дома не было. Сколько Катя ни обзванивала их общих знакомых, никто не мог сказать, где находится эта безумная пара. «Безумная, действительно безумная, — думала Катя. — Молодые влюбленные, обоим уже за тридцатник, а как дети радуются… Везет ведь».

Приехавший довольно быстро художник был вообще не в курсе происходящего. Ему не стали объяснять все подробности — Игнат предпочитал лишний раз не распространяться на сомнительные темы, а Ваня просто уже не мог еще раз прогонять в памяти все кошмары предыдущих суток. Просто сказали, что у Алексея неприятности с бандитами и ему надо побыстрее сматываться — по возможности незаметно.

— У меня в комитете есть знакомые, — говорил Игнат. — Я навел вчера справки по трофейным делам. Есть там отдел специальный, который ими занимается. Ничего, говорят, в последнее время экстраординарного не случалось, никаких особых дел не заводили. Текучка обычная. Так что здесь явно чей-то личный интерес присутствует. Короче говоря, делу официального хода не давали.

— Это хорошо? — спросила Катя.

— С одной стороны, хорошо, с другой — могут просто грохнуть, и концов не найдешь. Тебе, Иван Давидович, дорогой, тоже надо сваливать. Есть куда?

— Ну, разве что в Москву. Вот с работой — проблема, надо же договариваться как-то.

— У тебя с жизнью проблема, ради этого можно, наверное, работой пожертвовать? Как думаешь?

— Мужики, а действительно так все серьезно? — спросил Юраня.

— Дальше некуда. Так что, Ванечка, давай рви когти. И чем меньше ты об этом будешь распространяться, тем лучше. Здоровее будешь.

— Смотрите, какого-то пидора кокнули, — сказала Катя, смотрящая последний выпуск новостей по маленькому черно-белому телевизору, стоящему у Игната на кухне.

«… Сегодня следственной бригадой, прибывшей на место происшествия по вызову соседей, был обнаружен труп молодого человека, убитого выстрелом в голову. По предметам, найденным в квартире, можно сделать вывод, что молодой человек принадлежал к так называемым сексуальным меньшинствам. Хозяина квартиры — доктора наук Виталия Всеволодовича Лебедева — дома не было, на данный момент его местонахождение неизвестно. Объявлен розыск. Есть предположение, что Лебедев похищен одной из преступных группировок нашего города…»

— Ну и дела, — прокомментировал Иван Давидович. — Он еще и доктор наук… А этого пидора мы с Алексеем видели. Так, значит началось!

— Да началось-то уже давно. Это они, похоже, между собой разбираются. Дележ начался. А то, что эта информация пошла в эфир, тоже о чем-то говорит. Этого самого доктора наук они засвечивают, показывая, что он вычеркнут из их компании, им уже не нужен. Нате вам доктора Лебедева, ешьте его с потрохами! Розыск объявлен. Так что, Ваня, может быть, и рано, но можно тебя поздравить — одним твоим врагом вроде бы стало меньше.

— Дай-то Бог.

— Мужики… — В дверях показался Алексей, с опухшими глазами и грязным лицом — он не смог даже толком помыться, а сразу, только успев поздороваться с Игнатом и обнять Катерину, рухнул на диван и заснул. — Ребята…

— Ты что, уже выспался? — перебил его Игнат. — Ты как себя чувствуешь?

— Ребята, я никуда не поеду, не могу. Вместе будем с этой бандой разбираться.

— Это ты брось. — Игнат достал с полки буфета еще одну рюмку. — Выпей вот водочки и брось дурные мысли. Поедешь в свою Америку, как миленький. Тебе же лучше будет. А мы уж как-нибудь здесь перекантуемся.

— Да, Алексей, все будет в порядке. Ты — в Штаты, Ванька в Москву свалит, мы здесь вообще ни при чем. Вернетесь, когда все уляжется, — поддержал Игната Юраня. — Выпьем за твою поездку, чтобы лететь тебе было мягко и быстро.

Алексей сел на выдвинутую Игнатом табуретку.

— Вы думаете, это когда-нибудь уляжется?

— Все проходит, Леха, все. Не нами сказано, — улыбнулся Игнат. — Выпьем!

— Ничего, ребята, не проходит. Что вы такое говорите? Все остается с нами. Чувствую, что никогда мне теперь от этого не избавиться, всю жизнь буду связан этой веревкой…

— Леша, мы в этой стране все чем-нибудь повязаны, не психуй. Нам с утра еще к тебе ехать.

— Зачем? Ах да. Вот черт — так нас же и заметут там как миленьких!

— Отобьемся, — прислонившись спиной к батарее, пробасил Юраня.

— Ваня. — Игнат посмотрел на Ивана Давидовича. — Ваня, смотри, может быть, тебе не стоит завтра с нами ехать? Посидите с Катериной здесь?

— Вот еще! Я-то уж обязательно поеду. Как это без меня? — возмутилась Катя. Она уже опьянела, раскраснелась, заметно повеселела. — Без меня вы вообще пропадете!