...

«Мы с папой провели день вместе и осмотрели земельные участки, о которых я вам говорил. Не знаю, как скоро буду дома. Ciao, bellissima».

Все обстоит лучше, чем она могла надеяться.

Аннабел выехала на шоссе. Вдоль известняковых скал тянулся Сорренто с похожими на разноцветные детские кубики домами. Полуостров Соррентино – это сплошные красоты, но ехать было жарко, несмотря на кондиционер. Дорога вышла утомительной.

Приехав на ферму, она, чтобы не думать о Лукке, занялась стиркой. Не успела она с этим покончить, как услыхала стук в кухонную дверь. Наверное, опять Фортунато.

– Виоп giorno, signorina.Я – Челлина Коломбари. Вы вчера видели моего сына.

Ну и ну. Аннабел с трудом могла поверить в случайность визита.

– Да, конечно, – улыбнулась она. – Я попробовала ваши дыни. Очень вкусные. Это так любезно с вашей стороны.

Бывшей подружке Лукки было, по видимости, тридцать с небольшим. Настоящая итальянская красавица с темно-русыми волосами и черными глазами. Наверное, Фортунато появился у нее в девятнадцать – двадцать.

– Может, вы зайдете?

– Если вам не помешаю.

– Я закончила свою работу на сегодня. Входите, пожалуйста. – Она пригласила Челлину в гостиную. – Пожалуйста, садитесь.

– Спасибо. – Она села на розовый диванчик. – Гвилио сказал, что вы здесь одна, и я подумала, что вам, наверное, тоскливо. Мне было бы тоскливо одной.

– После развода я привыкла жить одна.

– Должно быть, очень тяжело жить одной. И грустно. У Базилио в прошлом году умерла жена, – сообщила Челлина. – Вам нравится Базилио?

Аннабел поняла, куда та клонит. Фортунато явно не терял зря время.

– По-моему, все мужчины в Италии очень красивые. А вы так не считаете? – И весело подмигнула Челлине.

– Да, – со смехом согласилась она.

– Расскажите мне о себе и о вашей семье. Мне хочется побольше узнать обо всех вас перед приемом, который Гвилио устраивает в субботу.

Они проговорили минут двадцать, затем Челлина сказала, что ей пора готовить обед. Аннабел она понравилась. Хорошо, что на семейном сборище будет знакомая ей женщина.

Лукка еще не вернулся и не позвонил. Сидеть одной дома ей не хотелось. И она решила пойти погулять. Она чуть не забыла шляпу с широкими полями, которую обычно носила от солнца. Пришлось вернуться.

Наступил вечер. На обратном пути Аннабел купила себе колу и стала подниматься по крутому склону к дому Лукки. Вдруг зазвонил телефон. Это Гвилио!

Она отошла к краю дороги и прислонилась спиной к пальме. Что-то ее ждет?

– Алло?

– Аннабел? Вы темная лошадка, но я вас от всей души прощаю за то, что помогли моему сыну вернуться к мирной жизни.

У нее стянуло горло.

– Вы бы только видели нас в ту ночь, когда он упал в коридоре.

– Он рассказал мне про это.

– Представляю ваше волнение – ведь он вернулся домой навсегда. Где он сейчас? А вы где?

– Все по порядку. – Он засмеялся. – Я завез его на ферму, а я сейчас дома на своей вилле.

Аннабел сжала трубку:

– Все хорошо?

– Лучше не бывает.

– Звучит как музыка для моих ушей.

– Во многом это благодаря вам. Спасибо за то, что сохранили мой секрет.

– Я едва не умерла от страха, когда он свалился как снег на голову. Я очень боялась, что он догадается.

– Благодаря вам он не догадался.

– А что вы собираетесь делать?

– У меня все под контролем для сюрприза. Я не могу переносить дату главного открытия в августе. Но мы можем поприветствовать его на семейном празднике. Когда я был в Милане, я сдвинул дату на вечер среды и сообщил Мелу, чтобы он изменил рейс. Ваши фотосъемки к тому времени закончатся. У нас будет небольшой прием в честь моего сына, где он лично встретится с девушкой «амальфи».

Всего через два дня… Она пробыла в Италии совсем не долго, но у нее такое ощущение, будто она живет здесь намного дольше. На ферме Лукки она чувствовала себя как дома. Каждая комната… коридор… терраса… кухня… везде свои воспоминания.

– Я сообщу вам детали, а сейчас хочу еще раз сказать спасибо.

– За что?

– Лукка говорил мне, как вы за ним ухаживали. Мой сын сильный человек, но после того, через что он прошел… Он очень благодарен вам за помощь. Я знаю, он хотел бы, чтобы вы остались с ним до своего отъезда. Он говорит, что вы самая лучшая из всех тех медсестер, кто его лечил.