– Нет, не спрошу.

– Почему?

– Потому что я знаю, как сильно вы любили свою мать.

Я ее обожал, но со временем Мария стала мне нравиться.

– Я рада. – Аннабел хотелось узнать о нем все, и она спросила: – Какая из себя мать Фортунато?

– Помимо других девушек я встречался и с Челлиной до армии.

Из огня да в полымя, Аннабел!

Она с трудом проглотила слюну и надела темные очки.

– Это она – та самая другая причина, по которой вы не хотели, чтобы кто-нибудь узнал о том, что вы уже дома?

– Нет. Мои причины вам известны. Я не хотел, чтобы отец услышал от кого-либо, что я дома, пока я сам ему не скажу. Но удовлетворю ваше женское любопытство. Если бы я был в нее влюблен, то не уехал бы из Равелло.

Аннабел не могла удержаться, чтобы не задать еще вопросы.

– У вас были из-за нее неприятности с Руджеро?

– Уже нет. Но, как мне кажется, мой сводный брат был рад, что по долгу службы я не находился поблизости.

– Странно, что она прислала дыни.

– Ничего странного. Вся семья умирает от любопытства, почему это мой отец вдруг проявил такое внимание к американской женщине, которую встретил в Калифорнии.

Эмоциональное напряжение между ними было настолько ощутимо, что казалось, можно было его потрогать.

Аннабел включила радио. Ей необходимо успокоиться – Лукка разбудил в ней слишком сильные чувства.

Наконец она увидела гавань. Неужели они проведут целый день вдвоем в таком божественном месте! Сердце у нее подскочило от восторга. Обогнув ряд моторных лодок, она остановила машину у конторы. Но не успела взяться за ручку дверцы, как он зажал в ладонь ее затылок и поцеловал в губы.

Глава 6

Утром в понедельник Лукка услышал, как подъезжает машина отца, и вышел из дома ему навстречу. Они обнялись.

– Наконец-то ты дома. Не могу поверить.

– Входи в дом, папа. Я заварю тебе мамин чай с лимоном.

Я не пил его столько лет.

– Завтрак накрыт на террасе. – Лукка приготовил их любимую еду: яйца, макароны, фрукты, йогурт.

Отец последовал за ним:

– Ты хромаешь совсем немного. Я благодарю Бога за это.

– Я тоже. Как только боль отступит, то вообще не заметишь, что я хромаю. Проходи и садись.

Гвилио оглядел сервировку. Лукка проследил за его взглядом.

– Маргаритки на столе, как любила твоя мама… словно вокруг мало маргариток.

Лукка с трудом сдержал слезы.

– Как твоя работа? – спросил он отца.

Отец утер глаза, прежде чем заняться завтраком.

– Не могу пожаловаться. У нас больший рынок продаж, чем раньше, и нам нужно увеличивать персонал. Но ведь семейный бизнес никогда тебя не интересовал.

– Я рад, что дела идут в гору, папа.

Отец засмеялся.

– Я тоже рад. Значит… ты действительно решил заняться фермерством?

– Да. Вот почему мне нужны эти земельные участки. Я хочу, чтобы самые первые во всем Равелло фрукты продавал Каведзали.

– Это в тебе говорят гены деда.

– Только косвенно. Я родился с генами мамы. Она еще девочкой помогала деду. Но я также унаследовал и твои гены. Ты любил проектировать автомобили, а я полюбил реактивные самолеты. Во мне все смешалось.

Отец долго смотрел на него, и впервые Лукка не смог понять, что у него на уме.

– Ты ненавидел меня за то, что я слишком скоро женился на Марии после смерти твоей матери, – без какого-либо предисловия произнес отец. – Я тебя не виню. На твоем месте я чувствовал бы то же самое.

Лукка был ошарашен.

– Мы с тобой давно все это пережили. Нет нужды ворошить прошлое.

– Возможно, я делаю это не столько для тебя, сколько для себя. Ты ведь знаешь, что мы с Донатой были влюблены друг в дружку с детства. Я так сильно любил твою мать, что, когда она умерла, сам едва не умер от горя и забыл про тебя. Немногие люди любят так, как любили мы. У нас был идеальный брак. Когда после многих попыток появился ты, твоя мать сказала: «Гвилио, у нас с тобой теперь полное счастье».

Я не знал, что у нее были выкидыши.

– Четыре.

У Лукки сжалось сердце.

– Мы мечтали о большой семье. Она была самая любящая мать на свете. А ты был нашим единственным и неповторимым. Она любила тебя до безумия. Я даже немного ревновал. – Гвилио вытер глаза.

Откровения отца огорошили Лукку.

– Я знал Марию еще со школы, и она мне нравилась. У нее от сердечного приступа умер муж. Мы виделись с ней в церкви. У каждого было свое горе, и мы потянулись друг к другу, ища утешения. Двое людей с разбитыми сердцами и с тремя детьми. Мы подумали, что если поженимся, то сможем создать для наших детей прочную семью.