— Наверное, сломал, когда упал, — предположил я.

Тигра только кивнул, тяжело дыша:

— Ага.

Химка — хотите верьте, хотите нет — это добрая старая марихуана, популярный у эксцентричных особ наркотик, дошедший до нас из наивного прошлого, когда люди курили и носили меха. Разница лишь в том, что траву сначала вымачивают в формальдегиде. Интересно, кто до такого мог додуматься?

Эффект от ее курения (а купить ее на некоторых вокзалах легче, чем табак для самодельных сигарет) сравним с фенциклидином, наркотиком, который американцы называют «ангельская пыль». В начале восьмидесятых в Лос-Анджелесе было много случаев, когда «пылевики» в час пик пытались остановить своим телом движение машин по трассе. Я как-то раз встретился с врачом пожарного управления Лос-Анджелеса, который прошел Вьетнам, погромы в Уоттсе и не моргнув глазом заходил в горящие здания. Больше всего он боялся вызовов к «пылевикам».

— Где он ее взял?

— Какая разница.

— Да, разницы, пожалуй, никакой.

Где-то на соседней улице завыла сирена охранной сигнализации. К нам она не имела никакого отношения, и в обычной обстановке мы бы обратили на нее не больше внимания, чем на прочий «белый шум» лондонских улиц. Скорее всего, какой-нибудь продавец магазина вышел на работу пораньше либо уборщица забыла выключить сигнализацию в офисе. Тем не менее вой сирены придал нам прыти.

— Ты, кажется, хотел ехать на Линкольнс-Инн-Филдз?

— Да-а, — подтвердил Тигра, не отрывая взгляда от мальчишеского лица Ли. — Там есть женщина-доктор, она всегда делает обход по утрам, проверить, как там мы. То есть они.

— Тогда поехали. Счетчик, как говорится, включен. За простой — по отдельной таксе.

В мини-кебе, за который выдавался «Армстронг», счетчиков не было, такса определялась по километражу, а дополнительная оплата за ожидание обычно шла прямиком в карман водителю.

Тигра благодарно кивнул, но не двинулся с места. В отдалении группа женщин, спешащих на работу, избегая встречи с нами, перешла на другую сторону улицы.

— Пошли, Тигра, время не ждет.

— Я не могу поднять его один, — сказал он дрогнувшим голосом.

Я пожевал нижнюю губу, потом открыл дверцу «Армстронга» и достал из бардачка пачку перчаток, которыми пользовался во время поездок на фургоне.

Я натянул их и взял Ли за левую руку и ногу, предоставив Тигре иметь дело с поврежденной стороной. Кое-как мы запихали его в салон кеба.

Тигра держал голову Ли на коленях и не произнес ни слова за всю дорогу до «Линкольнс-Инн». Я делал мысленную пометку сжечь перчатки, как только представится такая возможность, и натырить еще три пары во время следующей заправки.

Предусмотрительность и тут не помешала.

Несмотря на местную рвань, Линкольнс-Инн-Филдз оставался тусовкой настоящих черных кебов и настоящих таксистов. В некоторые часы вдоль восточной стороны Филдз, у туалетов, в которых вопреки соседству со скваттерами [13] сохранялся порядок, выстраивалось до двадцати машин. Неслыханное дело, чтобы таксеру удалось десять минут почитать газету, съесть сэндвич, просто вздремнуть без приставаний потенциальных клиентов или, что еще хуже, туристов, спрашивающих дорогу, но в такси не нуждающихся.

Я подъехал к Филдз со стороны Холборна и сразу же остановил машину у бордюра, не желая ехать вокруг площади и светиться среди профессионалов. Они не любили, когда кто-либо в Лондоне ездил на черных кебах без лицензии, тем более когда машину выдавали за действующий мини-кеб.

— Где эта врач?

— Должна быть здесь… вон она, перед башей [14] под камуфляжем.

Я понял, что он имел в виду. Кто-то натянул армейскую камуфляжную сеть между двумя шестами и двумя ветками платана, получился шалаш о трех стенах с провисающей крышей. Перед ним стояла высокая худощавая женщина в белом медицинском халате. Она разговаривала с обитателем шалаша и, похоже, не собиралась сгибаться пополам и залезать внутрь.

Я повернулся к Тигре:

— Он способен идти сам?

— Сомневаюсь. Но дышит теперь увереннее.

Ну, вообще! Нам предстояло тащить его, как дичь, подстреленную на сафари. Тигра и без этого привлекал к себе достаточно внимания.

— Как зовут врача?

— Док. Ты куда пошел?

— Посмотрим, можно ли ее вызвать на дом.

Оказалось, можно. По крайней мере, она посчитала совершенно обычным делом оказание помощи молодому наркоше в коме со сломанной рукой прямо в салоне такси, стоящего на дороге, на глазах у приличных людей, спешащих на работу.

Док носила волосы ниже плеч, плотно перехваченные в хвост. Пестрая резинка обвивала жгут волос с интервалом в каждые десять сантиметров. Когда она нагнулась к Ли, лежащему в салоне «Армстронга», я заметил, что ее дорогие джинсы хорошо на ней сидят и надеты, очевидно, на голое тело.

Произнося слова с акцентом — позже выяснилось, что с канадским, — она объяснила мне, как доехать до «надежной явки» на Грейс-Инн-роуд, рядом с больницей. Нетрудно было догадаться, что в этом доме жили медики — студенты и молодые доктора, которые организовали службу спасения для наркоманов и бродяг. Я слыхал об аналогичной операции, проводившейся университетской клиникой, — они оказывали помощь страдающим венерическими заболеваниями.