Бронников помолчал, походил из угла в угол, разглядывая сотни раз виденные карты и плакаты на стенах, книги на полках в шкафу, и даже чайные принадлежности в одной из секций.

– А что - может, в игрушку погамаем?
– словно невзначай, предложил он, остановившись у компьютера Комарова.

– Так ведь закрыт же доступ на bfl, - отозвался Годин.

– Не проблема, - заверил Бронников.
– Есть парочка хороших анонимайзеров, через которые вполне нормально можно играть.

– Да ну ее в баню, - более определенно высказался Петрович, емко выражая нынешнее отношение Володь к некогда увлекшей их игре.
– Работы полно, некогда ерундой заниматься.

– Ну, как хотите, - вздохнул Алексей.
– Что это у вас тут лежит за компом? О, память? Похоже, DDR2, гигабайтные... Твои, Петрович?

В руках Бронников вертел планки памяти, якобы извлеченные из пыльного хитросплетения проводов за системным блоком компьютера.

– Нет, - помотал головой Комаров.
– Не знаю, откуда это. Ильич - ты, что ли, притащил?

Годин тоже открестился от находки.

– Значит, системщики наши посеяли, - сделал вывод Алексей.
– Приходили что-нибудь наладить на машинах и оставили. Они известные растеряшки, вечно что-нибудь забывают у юзеров.

– Это точно, - поддержал Годин.
– Вот и на днях, я слышал, у них новая видеокарта пропала прямо из комнаты. Шум подняли... Лучше бы в своих завалах порылись, там наверняка железа не на один комп набрать можно.

– Видеокарта?..
– переспросил Бронников.

– Ага, - подтвердил Ильич.
– Позавчера я, проходя по коридору, краем уха слышал слова Потапова. Мощная видяха нового поколения, вместе с коробкой. Они ее для Соловейчика взяли, но, видно, не судьба.

– Да на кой хрен она ему?
– неприязненно скривился Комаров.
– Редактированием видео заниматься, что ли? Или в игрушки резаться будет? В общем, понты одни.

– Да он вроде как собирается заняться объемным графическим моделированием стратиграфии промышленно важных месторождений полезных ископаемых, - пояснил Годин.
– Потапов по его поручению даже софт специальный закупил.

– Все равно ничего из этого не выйдет, - преодолеть скептицизм Петровича по некоторым вопросам не удавалось никакими разумными доводами, особенно, когда дело касалось предвзятого отношения к некоторым коллегам.
– Не верю я, что кто-то сумеет такую задачу осилить, тем более Соловейчик и его компашка. Так и заглохнет сия инициатива на корню, как и множество остальных благих начинаний в Институте; лишь деньги опять потратят впустую.

Ильич только плечами пожал - он тоже не слишком-то жаловал замдиректора.

– Ладно, ребята, пока, - задумчиво попрощался Бронников, направляясь к выходу. Его огорошила весть о видеокарте. С одной стороны, Алексей тут был ни причем, он даже близко не подходил к ОИТ последний месяц, а с другой - на кого еще подумать Борьке? Только Бронников из посторонних пользовался особым доверием Потапова, только он имел возможность попасть в компьютерное сердце Института. И в разговоре-то залился краской и поджал хвост, как нашкодивший щенок... Но разбитую чашку назад не склеить; теперь ведь не подойдешь и не скажешь: "Знаешь, Боря, видяху я не брал, а смутился оттого, что прикарманил немного памяти". Стыдоба!

– Погоди, Леха, - окликнул его Комаров.
– Будь добренький - раз уж все равно туда идешь, захвати планки, верни системщикам.

– Нет уж, - Алексея даже передернуло - настолько ему не хотелось снова брать в руки проклятые кусочки текстолита.
– В том смысле, что мне... я сейчас не в ту сторону, я в подвал пойду.

– Понятно, - кивнул Петрович.
– Ладно, сами потом мимоходом закинем. Бывай!

– Покедова!
– махнул рукой Ильич и вернулся к своему тексту.

Бронников вышел с вздохом облегчения - совесть перестала его глодать, удовлетворившись принесенной жертвой. В подвал он, разумеется, не пошел; и так масса времени потеряна впустую. Скоро звездопад в Восточном Пригороде, потом станет доступен патруль, а сотня рыбы все еще не выловлена. Хватит уже слоняться без толку, пора заняться делом. С этой мыслью Алексей пришел к себе и включил компьютер.

На эвенте Бронтозаврвстретил Афиногена, который всегда любил пособирать упавшие звездочки. С тех пор, как выяснилось, что сорокалетний Сергей не так давно решился эмигрировать на ПМЖ в Австралию, они окончательно почувствовали друг в друге родственные души и частенько беседовали о жизни "там и здесь". Эти разговоры принимали порой довольно откровенный характер; Алексей, не представлявший себя вне России, допытывался у приятеля, каково это - променять отчизну на чужбину.