стошнит, но - отец Никодим оказался прав – мне полегчало.

– Спасибо, ваш крест.

Я возвратил бутылку.

– Полагаю, теперь с тобой можно говорить на равных, - Отец Никодим

улыбнулся, - Должен сказать, меня впечатлило, как ты, Артур, разобрался с тем

претендентом.

Я сразу понял, что он имеет в виду Бориса.

– Без истерики, без всех этих «кийя!» - четко и ровно. Ничего лишнего – удар

и … результат.

– Спасибо за высокую оценку, ваш крест, - сказал я.

Глеб Пьяных иронично взглянул на меня.

– Оценка и вправду высокая, - согласился отец Никодим. – Настолько

высокая, что я решил назначить тебя в свою личную охрану на место Григоренко.

Его ранили во время рейда по Измайловскому гетто. Помнишь, Глеб?

– Да, ваш крест, - отозвался Пьяных. – Та еще была заварушка.

– Временно, конечно, - пока не оклемается Григоренко. Как ты на это

смотришь?

Я ответил, что буду рад сложить за него голову.

– Похвально.

Отец Никодим обратился к Глебу:

– Распорядись выдать парню оружие. Вечером я выезжаю на Вторую.

Сколько можно тратить время впустую?

5

БОЛЬШАЯ ШИШКА

Я сидел в машине сопровождения вместе со стрелком из охраны и

шофером, держа заряженный АКМ на коленях. Следом за нами медленно

двигался черный автомобиль Отца Никодима. Мы покинули Цитадель не больше

двадцати минут назад, но почему-то казалось, что давным-давно. Быть может,

потому, что стрелок, по имени Меир, оказался надоедливым и болтливым парнем.

Жиденький, востроносый, со смоляными глазками и чернявой бородкой, он словно

имел шило в заднице и вертелся на месте юлой.

– Ты из стрелков? – накинулся он на меня. – Давно принят?

Узнав, что только вчера, Меир посмотрел с уважением:

– А я уже год, как в стрелках корячусь. Дальше охранки не дослужился.

– И не дослужишься, - повернув широкое лицо, вставил шофер.

– Это почему? – вскинулся Меир.

– Потому что ты трепло.

– Что есть, то есть, - согласился стрелок, выглядывая в окно. – О, уже

Северянин.

Машина проехала по эстакаде, нависшей над железнодорожной

платформой.

Из разговора Меира с шофером, я сделал вывод, что служба в личной

охране отца Никодима не так уж почетна.

– Скоро кладбище, - неспокойно сказал шофер. – Здесь часто банды

нападают на конвои.

– Прям уж и часто, - беспечно протянул Меир. – Когда последний раз?

Шофер умолк, должно быть, припоминая.

– В октябре на конвой конунга Шавката напали…

– Ну, да ты не дергайся, - перебил Меир. – С нами тебе сам черт не страшен.

Машина свернула в переулок, и почти сразу под передним колесом что-то

громыхнуло. Осколки стекла, вместе с черным дымом устремились в кабину;

сквозь пелену я увидел шофера, уронившего голову на руль.

– Мародеры!

Меир лихорадочно передернул затвор автомата, однако выстрелить не

успел. Разбив стекло, пуля попала ему в голову. Меир навалился на меня, еще

теплый, но уже не от мира сего. Я опустился на сиденье. Лязг пуль по металлу

повторился.

Дьявол подери! Вот так западня.

Стрельба внезапно прекратилась. Я услышал голоса.

– Есть кто в первой машине?

Прячась за трупом Меира, я увидел появившуюся в окне физиономию –

круглая, испитая рожа с жидкой бороденкой.

– Три трупака, - сообщил кому-то мародер. – Шофер и два стрелка.

– Оружие у них забери.

Дверца машины заскрежетала. Мое сердце готовилось выскочить из груди,

и только оно жило во всем моем теле. Я превратился в труп.

Рука мародера, снимая автомат, скользнула по моей руке (вызывающе-

теплой). К счастью, он не придал этому значения, должно быть, потому, что трупы

Меира и шофера, обысканные им раньше, тоже еще не остыли.

– Два автомата и пистолет, Варяг, - сообщил мародер.

Ему ответили:

– Тащи сюда. Больше ничего нет в машине?

– Нет, Варяг.

И тут я услышал голос отца Никодима.

– Эй, Варяг, или как тебя, отпусти меня или пожалеешь.