– Спасибо тебе за этот вопрос! – Роман щелкнул пальцами, как кастаньетами. – План я разработал высокохудожественный. Тачку специально подбирал, готовил. Взял иномарку потрепанную, с низкой посадкой обязательно. Мне попалась японская битая «мицубиси», спортивная модель. Нашел автомастерскую в том же Семеновске и заказал сделать люк под пассажирским сиденьем рядом с водителем. Стекла, ясное дело, затонировал. Потом бомжа нашел своей комплекции, одел в свои шмотки, кольцо ему свое обручальное нацепил, напоил его до беспамятства и в эту тачку загрузил. Приехал в Гродин. Налепил к днищу взрывчатки. Затем к дому нашему подрулил и остановился точно над канализационным люком – я метки на дороге оставил, чтоб не промазать. Заранее позвонил и, изменив голос, поугрожал сам себе от имени сатанистов на автоответчик. Эльке велел сообщить в милицию, что я появился, слить все о себе по максимуму. Надо было, чтоб менты своими глазами взрыв видели. Вышел из машины, зашел в дом – всем показался. Вернулся, сел со стороны водителя, потом перетащил бомжа на место водителя, а сам спустился в люк машины и – сквозняком – в люк канализационный. По дороге выставил таймер взрывного устройства. Только успел люк задвинуть и на несколько метров спуститься – гагахнуло! Я даже небольшую контузию получил. Но взрыв был вверх направлен, в днище машины. Все получилось как надо: днище разворотило, салон обгорел, труп бомжа изжарило, как головешку!

– А говоришь, раньше не убивал! – перебил его дотошный Пашка. – Бомжа-то убил. Да и парня того, ночью, у Башни…

Сегай фыркнул:

– Нет, это не то! Настоящее убийство – это когда ты в глаза жертве своей смотришь. В этом – кайф.

– Ты совсем спятил. – Голова Седова внезапно разболелась в два раза сильнее. – Точно как и брат твой, Светоч Чистоты! И где ты раскопал его?

– Где раскопал? – Аферист сыто потянулся. – В Семеновске, в начале девяностых. Туда меня занесло, потому что хотел я рыбой торговать. Не важно, все равно не получилось. Приехал, снял комнатку у Оксаны Петровны и познакомился с ее сыном. Я сразу заметил, что он обладает странной способностью привлекать к себе людей. Вроде бы урод, говорит вещи такие, что на голову не оденешь, а вот идет он по улице, и рядом всегда двое-трое пацанят бегут, слушают, в глаза смотрят… А бабки на базаре его бесплатно кормили овощами, вяленой рыбой, домашней сметаной, и вообще все странно цепенели, когда он появлялся. Василек – прирожденный харизматический лидер, человек, за которым идут, не зная, куда и зачем. Мистическое существо. Грех было такой талант упустить! С рыбной аферой у меня вышел облом, я все прикидывал, что бы еще такое замутить, ну и с Васильком завязался. Сатанизм у нас случайно получился. Просто мальчишки, которых я доил, сами сатанизмом увлекались, а я им живого черта предъявил. А потом пришлось смываться. Василька я там и бросил – чего ему, недееспособному и невменяемому, будет? Так и вышло. Попал он на принудительное лечение, а потом и вовсе выпустили его на все четыре стороны. Папеньки наших мальчиков потихоньку замяли этот вопрос – нельзя же, чтобы детки имели судимости в самом начале своей прекрасной жизни!

Роман задумался, как понял Пашка, о чудесных прошлых днях.

– Кстати, – совсем некстати сообщил Седов, выводя афериста из состояния мечтательности. – Жаль портить твое чудесное настроение, но Люба, та девушка из вашей сектантской газетки, на которую ты напал в Семеновске, неплохо запомнила грабителя. Она описала его в своем письме, а письмо то – у моего бывшего приятеля из милиции. Да и Андрей Анохин жив остался. Дилетант ты, а не убийца.

Улыбка сползла с лица афериста. Весть о появлении живых свидетелей оказалась не слишком приятной. Но он тут же снова оживился:

– Кстати, ты дома-то у себя был? Подарочек видел?

– Какой подарочек?

– Кулечек от Деда Мороза. – Толстая морда Сегая снова расцвела улыбкой. – Денежки, что Григорий Иванович обналичил, и пистолетик, из которого ты в Учителя и Анохина стрелял.

– Зачем?

– А за что ты столько народу перебил?! – подмигнул аферист превесело.

– Постой, – не понял Седов, – а ты за что столько народу перебил, если все деньги мне оставил?

– Я никого не убивал, забыл? И у меня, слава Чистоте, есть счет в швейцарском банке. Сумма там на пару нулей больше той, что толкнула тебя, дурака, на преступления. Сидеть тебе в тюрьме долгие годы! Ладно, Павел Петрович, пойду я. Вон, сын мой во дворе играет, а мне в аэропорт надо.

Сегай легко встал, в его толстой руке неизвестно откуда появился пистолет. Сглотнув внезапно набежавшую тошнотворную слюну, Седов извлек из кармана револьвер Анохина. И в этот самый момент на кухню вбежал светловолосый мальчишка лет десяти.

– Папа?! – Димка остановился посередине помещения. Мальчик увидел оружие в руках обоих мужчин.

Вошла Тамара Васильевна. Не давая женщине сориентироваться, Сегай надрывно выкрикнул, обращаясь к Паше, который не мог соображать так же быстро:

– Не смей угрожать моему сыну, мерзавец! Брось пистолет, а то я выстрелю!

Седов понял, что он снова оказался в роли террориста, угрожающего на этот раз ребенку. Тамара Васильевна пискнула испуганно и жалобно, Димка, растерявшись, застыл на месте.

Оценив происходящее, Седов поднял револьвер дулом вверх, намереваясь положить его на стол, но Сегай не собирался позволить ему сдаться и сохранить себе жизнь. Раздался выстрел, пуля толкнула Седова в левое плечо, он понял, что противник будет стрелять снова и снова, пока не добьет его.

Пашка упал на пол, вытянулся на животе, расставил ноги, обхватил удобно изогнутую рукоять револьвера обеими руками. Задержал рвущийся из легких кашель, прицелился и несколько раз нажал на спусковой крючок. Сегай дернулся, застыл на пару секунд, а потом свалился под ноги своему сыну бесформенной тушей.

– Ох! – выдохнул рыжий сыщик, закрывая глаза. Перед тем как его сознание погрузилось во мрак, он успел подумать: «А все-таки я выполнил заказ Эли!»

Прихрамывая, Люба шла по бульвару Менделеева и старалась не думать ни о чем. Теперь надо привыкнуть не думать ни о чем, потому что думать теперь просто не о чем! Вот, вдыхай свежий осенний воздух, влажный, пахнущий сыростью, прелыми листьями, дальним костром и некстати вмешавшейся ванилью, доносящейся от ларька «Горячая выпечка».

«Купить, что ли, пирожок?» – подумала она.

Сегодня в редакции новой городской газеты «Пустомеля» снова вспомнили про события начала августа прошлого года. Поводом тому послужила новость – суд Гродина вынес решение по делу о пожаре в здании старого Дома пионеров. Наказали директора Дома пионеров и сотрудника пожарной охраны, который инспектировал пострадавший объект. Ни одного знакомого имени она в новостях не услышала, из чего сделала вывод – все самые важные люди организации были мертвы.