Скажи что-то подобное Катькина мать – живо бы в рожу получила! Дочки, так те только и бегали, вылупив глаза, уворачиваясь от тумаков и подзатыльников. Папик и на тетю Машу замахивался, но ударить ни разу не посмел. Она так на него зыркала, что он осекался и с досады лупил корявой ладонью по столу. За это Катька тетю Машу больше всего уважала.

И когда несчастные и немолодые родители двадцать пять лет назад решали, что делать с четвертой нежеланной дочкой, опять пришла тетя Маша и низким прокуренным голосом своим выдала:

– Выродили, а теперь бросать?! Ах вы, сволочи! Вас самих родители бросили? Нет? А эту кроху, значит, можно? Иди сюда, дитё, не реви…

Родители устыдились теткиного крика на весь роддом, зашикали на нетрезвую сивиллу и Катьку из роддома забрали.

Сама Катька уже думала – лучше бы и не забирали! Все три старшие сестры были девицы крупные и бойкие. Выросшие в большой семье, где, как известно, клювом не щелкай, они точно знали, что свой кусок у жизни надо урвать. Любой способ годится. Сестры не слишком дружили, с детства за каждую ношеную юбку дрались. Ясное дело, потом Катьке только лохмотья оставались. А как только повыросли – так и разбегаться стали.

Самая старшая, Анна, выскочила замуж за курсанта и, когда его направили куда-то в Казахстан, укатила с ним. Это было так давно, что Катька сестру еле помнила. С тех пор об Аньке никто и ничего не слышал. Вторая – Маринка – была поумнее остальных, училась получше. Ей даже удалось в политехнический институт поступить, после которого ее распределили в захолустный городишко в Гродинской области, а потом она осталась там жить и работать навсегда. Маринка иногда еще появлялась у родителей, но была она такая заносчивая, такая хамоватая, что даже говорить с ней было тошно.

– Думает, будто в люди выбилась, – пьяненько хихикала тетя Маша, завидев задранный нос второй племянницы на облезлой кухне ее отчего дома. – А сама двух слов без «блин» не свяжет!

Маринка, конечно, огрызалась: зато у нее своя квартира и работа нормальная, и не пьет она, как, блин, тетя Маша, но Катька знала, что все, чем Маринка гордится, – фуфло! Работает сестра всего-навсего мастером в цехе какого-то бричко-тракторного завода, трахается со всем мужским коллективом предприятия в надежде, что кто-нибудь затраханный до полусмерти сдуру на ней женится. Но никто не женился, а ей уже тридцать два и четыре аборта.

Лена, та, что перед Катькой родилась, другой путь пристроиться нашла. Она, как и ее мать, умела только детей рожать. Уже троих родила, причем муж ее был фигурой странной…

Дорогой зять обычно появлялся месяцев за шесть до очередной беременности жены и исчезал за недельку до появления очередного отпрыска. Глаза не мозолил еще с годик примерно, а потом – новый цикл. Как только «этот прохиндей», как принято было именовать зятя в семье, исчезал, Ленка валилась пузом кверху и вопила, что она бедная, несчастная, что денег у нее нет, на что детей содержать – не знает!

Мамаша, Катька и даже папик с различной скоростью бросались к бедной-бедной Аленушке, которой так не повезло с мужем, и обещали все свои пенсии, зарплаты, субсидии и стипендии (когда у Кати была еще стипендия) пустить на благородное дело взращивания Ленкиного потомства.

– Дети – это всегда хорошо! – провозглашал новый тост отец. Опрокинув рюмку за святое, он наливался краской гнева на злую судьбу и до самой поздней ночи ругал отсутствующего зятя на чем свет стоит.

Постенав еще с часик, несчастная беременная успокоилась. Так и быть, пойду с детьми жить в самую большую комнату в доме и сделаю милость, возьму ваши мятые рубли.

Тетя Маша, понаблюдав эту систему в действии, в последний раз ехидно заметила:

– Что ж ты будешь делать, если рожалка начнет барахлить?!

Ленка закатила глаза, изображая обморок, на тетю Машу снова зашикали, папик погрозил ей кулаком:

– Разгавкалась, старая сука! Ленка на сносях, а ты ей гадости говоришь!

А вот Катька после слов тети Маши вдруг остановилась посередине комнаты с тысячей в руках. Деньги эти она честно тащила Ленке, чтобы та могла сделать перед родами УЗИ, а то же сейчас все за деньги! Стоп, а вот Катькина сотрудница недавно говорила, что, если врач на УЗИ направляет, платить не надо. Сколько же раз сестра надувала их всех за три беременности?

Нет, в отличие от сестер, Катька к жизни была неприспособленная. Да и с мужиками у нее не клеилось. Сейчас, считала она, вообще замуж выйти трудно – время такое! Все пацаны вокруг – пивные алкоголики, как тут жениха найти? И если находится парень поприличнее, так ему и жену подавай не абы какую, а с жильем. Когда Катьке было всего двадцать, она познакомилась с таким, поприличнее. Только парень тот сам жил в квартире, где кроме него еще дед с бабкой, мать с отцом и старший брат с женой и ребенком. Катьку ему привести было бы некуда. И у самой Катьки – Ленка второго родила – был полный дурдом! А комнат всего три, а две из них проходные. Тоже, куда тут молодого мужа всунешь? Помыкались, помыкались жених с невестой и разбежались. Парень тот сейчас на Ольге Скоркиной женат. А та – дура дурой и поперек себя шире, но с квартирой своей!