‹Тари› Шери, ты где?

‹Шери› Дома.

‹Тари› Почему не пришла? Мы же договаривались! Я здесь одна как дура…

‹Шери› Тарь, я не могу. У меня дома полный демонтаж, разберись сама. Не бойся, он же больше на пылесосы не нападает.

‹Тари› В пыльный нясник твои пылесосы, все еще хуже! Он больной!

‹Шери› Да нормальный он, просто отсталый.

‹Тари› Он по-настоящему больной! Не на голову, а в смысле заболел! Висит над тазиком, весь зеленый, не может даже встать и до сортира дойти! Я не знаю, что с ним делать! Спроси своего папу, он же врач.

‹Шери› Нету папы! Я же говорю, у нас дома катастрофа! Танька со своих коньков навернулась на соревнованиях, папа еще ночью в Канаду улетел!

‹Тари› Ой, боже мой! А как она?

‹Шери› Три перелома и сотрясение. Папа маме звонил, сказал, вытащим. Там, наверное, вся Семья сбежалась. Ты ж понимаешь, я не могу сейчас маму одну бросить.

‹Тари› А что мне с этим зеленым чудом делать? А вдруг ему еще хуже станет? А если что-то серьезное, да он тут и крышкой хлопнет?

‹Шери› А что он сам говорит?

‹Тари› Чтобы его не трогали и что у него все в порядке. Шерь, ну какое в порядке, у него еще и температура, по-моему. А если это какая-нибудь чума или холера?

‹Шери› Фантазия у тебя… Что он ел?

‹Тари› Сейчас спрошу…

‹Тари› Блин, он не знает, как это называется! Что ты вчера принесла?

‹Шери› Чего ты у него спрашиваешь, он же читать не умеет. Загляни в мусорку и проверь упаковки.

‹Тари› Вот еще по мусоркам я не лазила! Щас…

‹Тари› Лапшу, сосиски… молоко, булку… вечером — балабухи и чай. Сегодня — ничего, потому что он еще с ночи над тазиком висит. Сосиски свежие, мы же позавчера тоже ели, и ничего… Чем можно было отравиться?

‹Шери› Может, он балабухи недоварил?

‹Тари› Щас спрошу…

‹Тари› Шерь, он их так слопал!

‹Шери› Что, балабухи? Сухими? Е…

‹Тари› Он подумал, что это печенье…

‹Тари› А ты еще говорила, что он нормальный.

‹Шери› Мы с тобой сами виноваты. Не объяснили. Откуда он знал, что это такое? Пылесос помнишь?

‹Тари› Но логика-то хоть какая-то у человека должна присутствовать? Они ж сырые вообще несъедобны!

‹Шери› Однако на каждой пачке пишется, что надо варить, и не меньше десяти минут. Значит, он не один такой.

‹Тари› Альтернативно одаренных хватает, но как вообще можно это жрать? Они вареные-то не очень…

‹Шери› Вот у него и спроси, как они у него в горле не застряли и как его не стошнило, как только он эту пакость откусил.

‹Тари› Он говорит, что пробовал и похуже. А еще говорит, что сосиски были такие же гадостные, поэтому он решил, что у нас вся еда одинаково несъедобна.

‹Шери› Однако слопал.

‹Тари› Говорит, он не переборчивый, особенно когда жрать нечего, а надо как-то выживать.

‹Шери› Полезное свойство для потенциального мужа, но не до такой же степени, чтоб сухие балабухи жрать!

‹Тари› Так что мне с ним делать?

‹Шери› В сетке пошарь. Не может быть, чтобы на всем белом свете только один такой идиот попался. Наверняка кто-то уже травился балабухами и давно известно, как это лечится.

‹Тари› А от этого точно не мрут?

‹Шери› Заодно и это узнаешь.

‹Тари› Вот спасибо, обнадежила.

‹Шери› Я правда не знаю.

‹Тари› Шери!

‹Шери› А?

‹Тари› Тут написано: дать любой адсорбент, промыть желудок и сразу же обратиться к врачу. Лечение эффективно в первые час-полтора.

‹Шери› А потом что, не эффективно, что ли?