– Да с тобой уже все порядком заулыбались! – крикнул кузнец. – Пусть уж поет, раз приехал.

– И то верно, – стушевался газетчик. – Нашему гостю аккомпанирует Ларс, лютнист-виртуоз!

Дрюкерай уступил место музыканту. Ларс начал наигрывать вступление.

Кирхофф развел руки в стороны. Публика притихла.

– Вообще-то, когда я так делаю, зал обычно хлопает и кричит: «Ах, это Филипп!»

– Не сегодня, приятель, – буркнул кузнец. – Хотя лучше бы я уже действительно хлопнул чего-нибудь крепкого, чем торчать на этом концерте.

«Совершенно мертвый зал», – подумал Кирхофф и запел:

Слушатели жиденько поаплодировали. Филипп обескураженно смотрел на публику. И верно – варвары. Эта песня три года завоевывала симпатии на любых дритенкенихрайхских концертах.

Собравшись с мыслями, Кирхофф решил обратиться к беспроигрышному варианту – исполнить что-нибудь народное:

– Ладно, гость иноземный, – вновь раздался голос кузнеца. – Поешь неплохо, только с репертуарчиком тебе ох как не свезло.

Люди пошли по домам.

Стоя на сцене, Кирхофф невольно слышал отзывы публики.

– Да, не барон Николас, конечно, но пусть поет…

Филипп аж рот раскрыл.

В народе еще жила память о сногсшибательных серенадах Коли Лавочкина, адресованных первой красавице Стольноштадта – несравненной Занне Знойненлибен.

Дрюкерай поспешил сойти с помоста, но тут его поймали за локоть. Газетчик дернулся, но не освободился. Глянул, кто же это такой цепкий.

Остановивший его человек был одет в серый длиннополый плащ. Голова незнакомца пряталась под большим капюшоном.

– А вам, собственно, что?.. – начал спрашивать журналист, но тут человек слегка приподнял край капюшона, и Дрюкерай обмер.

Перед ним был Дункельонкель собственной персоной.

– Веди в тихое место. И музыкантишку позови, – прошелестел одними губами владыка Черного королевства, и газетчик отлично услышал, хотя толпа галдела неимоверно.

Прихватив Ларса, Дрюкерай отвел его и Дункельонкеля в свою каморку.

Глава Доцланда сразу заговорил о деле:

– Вы оба отлично мне послужили. Когда я завоюю это королевство, вы ощутите, насколько я вас ценю. Сейчас же мне нужно быть уверенным: существует Молот Ведьм, или нас хотят пустить по ложному следу?

– Ваше величество, – дрожащим голосом обратился к Дункельонкелю лютнист. – Я несколько дней находился возле барона Николаса и ведьмы Грюне. Я постоянно подслушивал их беседы. Грюне и барон не были знакомы. Николас не догадывался, с кем имеет дело, пока ведьма не рассказала ему о Молоте. Она – очень скрытная дамочка. Пока не появился Николас (а, как выяснилось, она ждала именно его), я и представить не мог, что прибившаяся к нам с Филиппом девушка – хранительница некоего магического артефакта. Вместе с тем у меня ни разу не возникло чувства, будто она лжет барону. С ним она была мила, открыта и не старалась о чем-либо умалчивать.

Ларс говорил и говорил, а черный колдун незаметно на него воздействовал. Дрюкерай наблюдал со стороны и еле сдерживался от того, чтобы не сбежать. Бывший газетчик боялся: вдруг его превратят в такую же послушную куклу, какой сейчас был музыкант? Лютнист постепенно потерял контроль над собой. Его глаза остекленели, тело застыло, речь стала монотонной и еле внятной.

Дункельонкель искал следы магических воздействий и обращался к памяти Ларса напрямую. От его болтовни все равно было мало толку. По нескольким косвенным признакам колдун склонился к тому, что Молот реален.

Повернувшись к Дрюкераю, волшебник сказал:

– А ты чего ждешь? Спи!

И журналист ощутил с животным страхом приход транса.

– Слушайте внимательно, – велел Дункельонкель. – Ваша задача – добраться до короля Генриха и бросить в его сторону вот эту штучку.

Колдун положил на стол красный кристалл размером с виноградину. Дрюкерай и Ларс вперились в него, не в силах оторвать взглядов.

– Я даю вам много денег. Пропихивайте своего пернатого дружка в популярные певцы. Пусть его захотят услышать при дворе. Там вы и исполните миссию. Бросать будешь ты. – Колдун тронул плечо Ларса. – А ты, Дрюкерай, восстанови типографию и печатай побольше материалов о талантах Филиппа Кирхоффа. Все ясно?