Под руководством Адольфа солдаты Черного королевства согнали сюда местных пейзан. Велев привести весь тягловый скот, они принудили крестьян ставить ящики на бревна-полозья и тащить их волоком по широкому тракту, который пролегал к Дриттенкенихрайху и далее через все королевство почти до самого Наменлоса.

Грандиозная транспортная операция осталась почти не замеченной, ведь путь находился в стороне от столиц, а оккупанты практически всем запретили ездить из города в город.

Дункельонкель мог быть спокоен. Наменлосская армия не собиралась атаковать, предпочтя держать оборону на границе. Адольф отлично организовал доставку ящиков, и можно было подождать, когда верный громила перебросит достаточное их количество. Вождь и Учитель с удовлетворением выслушивал рапорты Адольфа. Не радовало другое.

Во-первых, сокрушительный удар Пауля Повелителя Тьмы по армии, сконцентрированной на рубежах Труппенплаца. Толстопузый чародей нанес Дункельонкелю пощечину: фактически он одержал победу на территории Черного королевства! Ведь чурбаны так и не перешли границу. Теперь пришлось отложить дату вторжения. Улькхемикер получил дополнительное задание на взращивание гомункулусов. А доцландские пейзане пока тащили часть ящиков к восточной границе.

Во-вторых, Цукеркопф все еще не закончил создание чудесного оружия. Вождь хотел получить вундерваффе как можно быстрее.

И в-третьих, кто-то должен был полететь к замку ведьм за пресловутым Молотом. Вольфшрамме еще не оправился от ранений, нанесенных Паулем. Проклятые рваные дыры никак не зарастали, хотя ими занимались лучшие маги-лекари. Очевидно, оружие иного мира таило сюрпризы так же, как и штандарт барона Николаса. Адольфа нельзя отвлекать, да и не потянул бы он бой с целым орденом ведьм. Марлен пропала.

Больше у Дункельонкеля никого не было. Значит, самому… Оставить государство на несколько дней без присмотра? Жаль, в проклятом замке нет заговоренного зеркала. Оно сильно сэкономило бы время.

Глава Доцланда крепко задумался. «А ведь артефакт может вообще не существовать! – допустил он. – Вдруг это обманка, затеянная младшим Всезнайгелем? То-то он не прискакал на выручку старшему братцу… Хотя нет. Необходимо, жизненно необходимо проверить информацию о Молоте. У противников и так Барабан Власти. Да Николас со Знаменем. И Пауль, мечущий смерть при помощи некоего стрельца Калашникова. Эх, как бы сейчас помогла Марлен…»

…Виконтесса догнала Шлюпфрига на околице.

– Подожди! – Она схватила парня за рукав.

Шванценмайстер вырвался, но остановился. Его плечи вздрагивали, кулаки сжимались. Парень беззвучно рыдал.

– Я проклятый урод, – задыхаясь, сказал он.

– Нет, дуралей, – тихо промолвила Марлен. – Я не вижу эльфа. Передо мной – все тот же человек, которого я люблю.

– Ты зачарована. Люди видят правду! Виноват амулет. Я вспомнил: его осколки впитались в мою кровь и превратили меня в чудовище. Прошу тебя, не ходи за мной. Безобразный эльф тебе не пара.

Шлюпфриг пошел прочь, на северо-восток, девушка не шелохнулась.

Падал снег, по лицу виконтессы Всезнайгель текли слезы.

Решив двигаться в Наменлос, Палваныч, Лавочкин и Страхолюдлих не стали откладывать отлет в долгий ящик.

Хельга пошла собираться в путь, а всегда готовые мужчины продолжили посиделки за мраморным столом гномьей трапезной. Бородачи были на работах, поэтому россиянам никто не мешал.

Коля обрадовался тому, что снова заговорил по-русски. Так всегда случалось, когда солдат и Палваныч оставались наедине.

– Приятно все-таки отдохнуть от немецкого, товарищ прапорщик, – сказал рядовой.

– Это точно, – неспешно изрек Дубовых, словно смакуя каждый звук. – Родная, мать ее, речь.

– О Павел Иванович, – укоризненно протянул парень. – Вы прямо как в колодец плюнули. Помните, как у Пушкина?..

– Подожди-ка, Лавочкин! – прервал командир. – Да как ты мог спросить меня, старшего по возрасту и званию, про какую-то там «каку» Пушкина?!

– Елки-ковырялки, детство, и только.

– Чья бы свинья мычала. Я вот осуществляю над тобой надзор и наблюдение, рядовой, довольно длительный период времени, – назидательно заговорил Палваныч. – В частности, нельзя обойти вниманием твои отношения со слабым, так сказать, полом. Хотя какой он, к псам, слабый? Да… О чем я? А! Короче, о бабах. Неправильную стратегию ты избрал, сынок. Одна у тебя типа брюхатая в плену. Вторая изменница Родине и пособница фашиствующего колдуна. Третья и вовсе трехсотлетняя. Нет, я понимаю, когда старик молодуху замуж берет. Ну, седина в бороду, а бес в соответствующее место. А ты-то чего?

– Она же выглядит моложе меня! – возразил Коля.

– Какая разница! Это самая натуральная женщина бальзамовского возраста.

– Вы имели в виду бальзаковского?

– Нет, ектыш. Я хотел сказать, что ее давно бальзамировать пора.

Солдат внутренне усмехнулся: «Похоже, Болваныч сегодня в ударе. Прямо-таки артист разговорного жанра. Нужно предложить ему сменить работу».

– Вы зажигаете, товарищ прапорщик. Я тут ненароком подумал…

– Лучше б ты головой подумал, – снова «зажег» Дубовых. – В общем, пора тебе овладеть наукой общения с бабами. Запомни, рядовой. В каждой женщине есть своя изюминка. Выковырнуть ее – вот наша задача!