А потом фигура Мишеля вдруг растянулась, размазалась по комнате, теряя четкие очертания, а через долю секунды опять оказалась в фокусе, но пальцы Миронича, вместо твердой рукоятки и спусковой скобы пистолета наткнулись на ладонь, прикрывшую оружие. Это было настолько похоже на киношные спецэффекты, что Миронич сразу не поверил в увиденное, но…

– Видишь, Саша, – сказал Мишель, без доли сомнения, чуть ли не всем телом поворачиваясь к растрепанной блондинке. – Мало того, что этот типчик хотел тебя для опытов в своем «Биотехе» приспособить, он и на меня зачем-то рыпается…

Александра неожиданно звонко расхохоталась, очень уж забавно выглядел насмерть перепуганный Миронич, и как-то сразу, в доли секунды, успокоилась, подошла к столу и отметила:

– Коньячком балуется, злодей. Я тоже хочу, Миша, начала с тобой привыкать…

Миронич, впавший в прострацию, сидел не шелохнувшись и только глазами шевелил чуть-чуть, наблюдая, как Саша налила в опустевший стакан коньяк, выпила в один глоток почти двести граммов, забавно сморщила носик и уселась с размаху на стоящий чуть поодаль стул. Мишель в это время сунул себе за пояс, на спину, перехваченный пистолет и каким-то обожающим, нечеловеческим взглядом тоже следил за блондинкой.

– Если коротко, то так, – наконец вернул он свое внимание Мироничу, – кто тебя навел на меня, как, когда, зачем? Подробно по датам, по персонажам, по планам и результатам.

– Гы-гы-у… – невнятно пробормотал Миронич, тщетно пытаясь выдавить из себя хотя бы слово.

– А не хочешь, как хочешь, – улыбнулся Мишель, показывая зубы, обычные, вообщем-то, крепкие, белые зубы, но от этой улыбки, нейтральной, ни к чему не обязывающей, Миронича вдруг затрясло, будто кто-то приложил к обнаженному телу два электрода и пустил ток.

– Это он со страху онемел, – презрительно сказала Саша, раскачиваясь на стуле, – гляди, еще обосрется с перепугу… видать, почувствовал, что тут тебе не с девками воевать…

– Хорошая штука – человеческий страх, – снова улыбнулся Мишель.

И бывший безопасник сразу и до конца понял, что слово «человеческий» к его гостям не относится абсолютно. И Миронича прорвало… Он не рассчитывал ни на что, даже в мыслях не было, что рассказ поможет сохранить жизнь, но все внутренние преграды вдруг рухнули, и бывший старший безопасник излился. Он рассказал подробно о «Биотехе», о компромате на сотрудников и руководителей регионального отделения, а своем контрабандном канале, о том, когда, как и что провозили по нему, кто помогал, а кто мешал в его работе. Он говорил, останавливаясь только, что бы перевести дух, об алмазных делах, о том, как его постепенно подсадили на денежные вливания и затягивали все глубже и глубже в омут. Миронич рассказал, как стал шпионить против своей же корпорации, какие сведения от него просили, как он их добывал с помощью Самюэльсона, и как швед, любитель чернявых малолетних мальчиков, страстно возжелал белобрысую девушку Александру, но не в постель, а свою лабораторию. И как внезапно ему приказали передать ничего для Миронича не значащие слова Мишелю…

– Ты зачем с собой на бульвар Сашу взял? – уточнил Арнич.

– Я думал, так лучше будет, вы же… ну, это… одинаковые, думал, поймете лучше друг друга, меньше настороженности, меньше конфликта…

И еще раз перебил Мишель старшего безопасника, когда тот рассказывал о первом и втором свиданиях с новым «алмазным другом», похожим на строевого офицера. Арнич потребовал подробностей: как тот офицер выглядел, особые приметы на лице, как вел себя, специфические жесты, слова, движения…

Миронич выдохся часа через два, съежился в кресле, боязливо протянул руку к налитому специально для него стакану коньяка, судорожно глотая, выпил его, как воду, не замечая вкуса, не ощущая градусов.

– Выходит, промахнулся ты с убежищем-то крупно, – отметил Мишель, – видели тебя здесь разные люди, ну, да это уже не интересно…

Помолчав с полминутки, молодой человек обратился к Саше:

– Отдохнула уже?

– С чего отдыхать-то? – выразительно повела плечами Александра, вполне освоившаяся с ролью устрашительницы.

– Вот и ладненько, тогда – пойдем, кажется, все узнали, что хотели…

Ожидая понятного и обязательного выстрела, Миронич изо всех сил зажмурил глаза… и не сдержался… по подвальной комнате пошел едкий противный запах… В темноте будущей смерти, Миронич услышал издевательских смех Саши:

– Ну, вот, сподобился-таки…

Потом дверь беззвучно, но явственно прихлопнулась… и наступила полная тишина…

Минут пять Миронич не решался открыть глаза, а когда все-таки осмелился, то понял, что продолжает сидеть в своем мягком, удобном кресле, из-под него разит, как из общественной уборной, перед ним стоит выпитая до дна бутылка коньяка, рядом с ней лежит пистолет, маленький, тускло поблескивающий патрончик, выброшенный из ствола, валяется в середине комнаты, а снаряженная обойма лежит прямо у порога…

...– Странный ты, Миша, – задумчиво высказалась на улице Александра. – Бродяжек каких-то в промзоне – как два пальца об асфальт… а эту гниду – жить оставил… будто так и надо…

– А в самом деле, так и надо, Саша, – улыбнулся Мишель. – Если еще разок под землей пройтись приспичит? а ход уже знать будут и ждать нас там у выхода? Ведь бродяг этих даже просить не надо, пообещай бутылку, сами бы прибежали и всё рассказали – когда, где и что… А этот… думаешь, он долго еще проживет? и вот что, я его предсмертию очень не завидую…