– Так – это очень скромно, – вертя так и сяк мужские брюки на пару размеров больше, чем нужно было для Александры, ответила блондинка. – Иногда такое заворачивают, что сами вспомнить не могут, что было и с кем…

– И ты в таком тоже участвовала? – смеясь, уточнил Мишель.

– Вот хорошо, что ты со мной сюда зашел, – серьезно сказала Саша. – Когда после таких вечеринок кому-то начнешь говорить, что ты там только пила и закусывала, то на тебя смотрят, как на сумасшедшую, дескать, совсем завернулась на фантазиях девка, как же можно в такой оргии главного-то избежать… А в самом деле избежать очень просто, я так и делала, когда приглашали…

– Ну, тебе-то я верю и без показательных выступлений, – тоже серьезно ответил Мишель. – А теперь – к полицейскому знакомцу?

– Да, – согласилась Саша, – только вот в штаны эти влезу… подержи…

Она протянула Мишелю свою короткую юбочку и стала пытаться изобразить что-то удобоносимое из трофея.

– Как же ты ухитрился такое выбрать?

– Если б выбирал, – вздохнул Мишель, наблюдая, как пояс штанов подбирается к груди девушки. – Не до выбора было, так – схватил первое попавшееся…

– Ты никому не говори, что я такое носила, – строго попросила Саша, уворачивая пояс в толстый валик и крепя его у себя на талии ремнем. – Мне потом стыдно будет… ведь не спьяну же…

– Для дела, верно, – вздохнул Мишель. – И я буду молчать и никогда не вспомню про них… считай, что уже забыл…

…Идти по улицам стало чуток полегче, хотя по-прежнему удары каблучков Саши разносились далеко и звонко, но теперь ее голые белые ноги не сверкали в темноте плохо освещенных улиц и переулков, привлекая внимание военных патрулей.

Еще пробираясь по Городу к «Модильяни», Мишель обратил внимание, что полицейских на улицах нет совсем, только военные, и в основном – парашютисты, и воспринял это, как хороший знак. Может быть, комиссар так и не сговорился с контрразведкой и военными по поводу его розыска? Это могло сильно облегчить жизнь и ему и Саше.

Осторожно, но быстро перемещаясь между домами, стараясь не высовываться на центральные улицы кварталов и пользуясь проходными дворами и подъездами старинных, средневековых домов, Саша и Мишель во второй раз за эту ночь удачно избежали непременных неприятностей при возможной встрече с патрулем в комендантский час.

И к разведанному на оргии у «карандаша» дому они вышли в предрассветный час, когда и патрулирование утихло, и мирные обыватели досматривали сладкие предутренние сны в теплых постельках рядом со своими неизменными половинками.

Прикинув, куда выходят окна из квартиры полицейского, Мишель решительно посадил в засаду под грибочек детской площадки Сашу, посоветовав ей прикинуться забытой формочкой, не курить и не спать.

– Ты чего, – слегка даже обиделась блондинка, – совсем меня малышкой считаешь? и почему здесь оставляешь?

– Это на нервной почве, – пояснил в оправдание Мишель. – Полицейский из спецотдела – это тебе не пьяный художник, не приведи боги, сопротивляться будет, стрельбу еще подымет…

– Тогда, может мне с тобой лучше? – обеспокоилась Саша за вожака, видимо, в этой жизни художника от полицейского отличая только по одежде.

– Одному проще будет, – успокоил ее Мишель. – Да и про стрельбу я погорячился, не успеет он ничего сделать, главное, что б не почуял неладное и не решил уходить через окно, но вот тут ты его и встретишь…

Мишель еще разок внимательно осмотрел окна, потрепал на прощание Сашу по голове и исчез за поворотом маленького одноэтажного домика-особнячка. Саша, подтянув на поясе в очередной раз чужие штаны, присела на краешек песочницы, в центре которой возвышался деревянный грибочек, и задумалась. Как-то так всего лишь за неполные сутки из обычной (ну, не совсем обычной) девчонки, круг интересов которой ограничен киношкой, танцами, вечеринками с вином, иной раз мальчиками, она превратилась в подругу иноземца, такого же необычного, как она сама, то ли шпиона, то ли простого бандита, ставшего ее самцом, старшим другом и вожаком в их маленькой стае. Впрочем, привычно подчиняясь инстинктам, не раз выручавшим ее в трудных жизненных ситуациях, Саша решила не мучиться сомнениями и дальше прислушиваться к тому, что она считала внутренним голосом.

Изредка поглядывая на окна своего знакомца, она не уловила за ними никакого движения, свет не включали, посуду не били, и выстрелов никаких не прозвучало. Но тем не менее, минут через двадцать из предрассветной мглы появился Мишель, спокойный, сосредоточенный деловитый.

– Ну, как? – вскинулась ему навстречу Саша.

– Порядок, порядок, – поспешил успокоить он девушку. – Поупрямился, конечно, немного мужичок, но куда ему деваться-то, слабому человечку? тем более, что не из какой он не спецполиции… Ладно, сейчас заглянем к Мироничу и – в Сибирь, на свободу…