— И что?

— Ничего, я думал, он кончил — вот и обмяк.

— Тьфу! Пакость какая.

— Я ремень и отпустил. А потом телефон зазвонил.

— Который в жопе у него был?

— Да нет. Там у него был мой телефон. А зазвонил его.

— Мобильный?

— Да нет же! С его мобильного я звонил на свой мобильный, чтобы он вибрировал. А зазвонил его обычный, городской.

— И кто звонил?

— Социальная служба. Спросили, какой канал у нас включен и сколько людей его смотрят.

— А вы?

— Я сказал, что канал «Россия», а смотрят двое. Я же… я же… не знал, что уже только один.

Губы Федулова предательски задрожали, и он разрыдался, громко хлюпая носом.

— Ладно, ладно, — поморщился капитан и пододвинул Федулову свою пачку «Мальборо». — Вот. Покурите.

— Не курю, — замотал головой Федулов, шмыгая носом, — и Костик не курил. Здоровье берёг.

— М-да, — задумчиво потер переносицу капитан, — лучше бы курил.

Федулов тем временем громко высморкался в бумажный платок и успокоился.

— А кроме того, что задыхается, он еще что-то кричал?

— Ну так… Кажется, что-то типа «скоро я», «скоро я».

— Что это значит?

— Ну, в смысле… ну… «скоро я… кончу». Наверное…

— А может, не «скоро я», а «скорая!»? В смысле скорую помощь, мол, вызывай.

Федулов пожал плечами.

— Ладно, Федулов. Давайте вернемся к нашим баранам. Значит, Зильбер…

— …штерн.

— Значит, Зильберштерн обмяк, как вы говорите, а вы в это время поболтали по телефону. Что дальше?

— Я вынул из него свой мобильный, пошел в ванную, помыл телефон, сам умылся… Я ж думал, он просто заснул. Ну а потом… потом вернулся, а он все лежит. Я его начал трясти. Потом вижу, что он не дышит. Ну, тут я понял, что дело плохо. А дальше… дальше я сразу к вам.

— Сразу к нам — это вы здорово выразились, гражданин Федулов, — усмехнулся капитан. — Мы вообще-то вас два дня ловили.

— Ну да, — легко согласился Федулов, — я немного испугался.

— Так немного, что пошли и купили железнодорожный билет аж до Владивостока. И искали бы мы вас сейчас с собаками, если бы не соседка Зильберштейна.

— Зильберштерна.

— Она имела ключи от его квартиры и за деньги раз в неделю убиралась. Она-то и обнаружила труп на следующий день. Вот так-то.

На этих словах Федулов совсем сник.

— А на работе, — продолжил капитан, — вы даже больничный взяли. Только промашка вышла. Зильберштерна и вас видели в тот день в клубе, и как вы вместе уходили. Вот такая загогулина.

— Вы не понимаете, — затараторил вдруг Федулов, — я же интеллигентный человек, я испугался, то да се.

— Значит, в задницы мобильники пихать — тут вы не интеллигентный, а пугаться — тут, значит, обратно интеллигентный.

Федулов не нашел логики в этой громоздкой философеме, но решил не спорить.

— А при каких обстоятельствах и когда вы познакомились с Зильберштерном?

— Да совершенно случайно… Месяца два назад в клубе.

— Это в «Золотом папуасе»?

— Ну да. Он был в подавленном состоянии…

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Федулов. — Он особо не откровенничал, да, похоже, он вообще ни с кем не откровенничал. Но знаете, когда у вас болит какое-то место, вы невольно давите на него, проверяя — ага, вот здесь болит. Потом отпускаете и смотрите — слабее болит или нет. То есть намеренно делаете себе больнее.

— У него болела задница? — неуверенно спросил капитан.

— Господи! Ну при чем тут задница?! Я же образно. У него, может, душа болела.

— А у вас?

— Что?

— Ну, а у вас что-то болело?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами Федулов.

— «Не знаю», «не знаю», — передразнил его капитан. — А еще интеллигентный человек. Что вы вообще знаете?!

Вместо ответа Федулов заерзал на стуле с таким ожесточением, как будто хотел втереться в него и исчезнуть.

Сержант устало потер переносицу. Потом выдохнул, откинулся на спинку стула и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В эту секунду дверь отворилась и вошел майор Мартынкин. Просвирин, который до этого с большим интересом слушал историю убийства какого-то Зильберштерна, быстро переключил свое внимание на пошедшего. То, что это был Мартынкин, он понял сразу: следователь был в соответствии с фамилией похож на мартышку — у него были большие оттопыренные уши и нос плюшкой.