–  Олег! Стреляй, чего ждешь?!

–  Пулемет молчит! Не вижу!

В тени жимолости тускло блеснула вороненая сталь стволов. И тогда торопливо, словно боясь испугаться и передумать, Андрей шагнул вперед, закрывая лейтенанта от вспыхнувших в дыму лепестков дульного огня. И в миг, когда последняя граната взметнула в огненном клубе взрыва землю и ветви вперемешку с частями разбитого пулемета, что-то горячее и тяжелое ударило Андрея в грудь, сбив с ног. Андрей покачнулся, выпустил из непослушных рук автомат и медленно-медленно, как в рапиде, стал заваливаться на спину.

–  Ты чего?- растерялся Олег.- Сержант! Андрей! Андрюха! Ты что, ранен?! Да не молчи же, ну!

Он осторожно уложил отяжелевшее тело на броню.

–  Боже мой, кровь… Сколько крови… Что же это, а? Почему кровь?! А где же ваша блокировка?!! Где же ваша чертова блокировка?!! Эй! Эй, там! Остановите машину! Слышите?! Черт бы вас побрал! Да выключите же ее, наконец!!!

И машину выключили. Звуки боя смолкли. Замер на полуобороте лейтенант, застыли облака и клубы дыма над горячей землей. Свет померк, стало душно и больно, и Андрей снова полетел в знакомую пустоту с голосами. "…камфару и адреналин!.. каталку!.. быстрее!.. капельницу для переливания!.. готовьте все к немедленной операции!.. Физраствор! Давление падает!" "Шлем!" Это батя: "Снимите же с него, наконец, этот шлем!"

Андрей почувствовал, как чьи-то невидимые руки подхватили его и повлекли куда-то, сдирая с головы приросшую каску. С кровью, с кожей, с горячей режущей болью. Он вздрогнул от едкого запаха нашатыря и открыл глаза в кафельной комнате без окон, с длинными рядами откидных кресел. В склонившимся над ним размытом белесом пятне он с трудом различил бледные лица Олега и полковника. Потом каталку повезли к лифту, и полковник ушел следом. Олег остался у одиноко стоящего белого кресла, опутанного нейронами проводов. И кресло, и валявшийся рядом шлем, и буквы АГ-12 на нем были залиты кровью.

–  Боже, сколько крови!- опять ужаснулся Олег.- Почему? Как же так?!..

–  Ты когда-нибудь был на сеансе гипноза, командир?- спросил Репей.- АГ-12 означает "анизотропный гипноизлучатель". Мне лаборант сказал. Знаешь, как они между собой прозвали этот проект? По аббревиатуре - Академия Героев. Шутники, мать их…

–  Но в прошлый раз все было нормально. Я же горел, ты помнишь? Я заживо горел в этом чертовом бензовозе, а у меня только шкура едва покраснела!

Репей прошел вдоль ряда кресел, взял за грудки оставленного для присмотра за приборами лаборанта и поволок его к установке:

–  А вот нам сейчас этот специалист все популярно и разъяснит. А если не разъяснит…

–  Ты его задушишь,- заметил Олег, отдирая ефрейтора от лаборанта.- Тише, Репей, парень нам и так все расскажет, верно?

Лаборант согласно закивал. Лейтенант мельком взглянул на лычку с фамилией, пришитую к халату:

–  Выкладывай, Антон Звягинцев, что вы утворили с моим сержантом, или с тобой станется то же самое.

–  Все дело… в пороге блокировки,- затараторил испуганный видом крови лаборант.- От нее зависит степень реальности. При слишком сильном… уровне излучения… в смысле, внушения… ткани… они начинают повреждаться на самом деле. Наяву, понимаете? Эффект резонанса особых альфа-частот. Вот статисты, они понимают, где находятся. Для них это все просто компьютерная игра. Виртуальная реальность, понимаете? Низкая степень адекватности поступков и… и поведения.

–  А популярнее?- оскалился Репей.- Или тебя засунуть на время в эту штуковину?!

–  Уж куда яснее,- сказал Олег.- Не очень-то ты боялся там словить пулю, зная, что сидишь в это время в теплом кресле и полной безопасности. В то время как Андрей… Верно я излагаю?

Лаборант энергично закивал:

–  Да. Но, насколько я знаю, проект АГ-12 по завершении испытаний будет запущен в серию, и тогда… статистов уже не будет… А можно, я сяду, меня мутит… от вида крови…

–  А что, дельная штука,- прищурился Репей.- Представь, лейтенант, каково это: знать, что в бой с тобой пойдет и с п ы т а н н ы й товарищ, с гарантийным талоном и печатью о годности к эксплуатации! Только вот интересно, ордена и звездочки за эти подвиги вручать будут? Хотя бы посмертно?!

–  Не каркай, дурак!- рявкнул Олег.

–  Я-то заткнусь. А ты тоже смолчишь, командир? Вот ребята, вроде, уже дозрели. Я прав, Чарыга?

–  На все сто.

–  Командуй, лейтенант,- заявил Щербак.- А то сами начнем.

–  Руки, знаешь, как чешутся. Но твое первое право,- заметил Репей.- Не далее, как сегодня, он за тебя живот положил. Так стоит это чего-нибудь, или нет?

Олег отставил в сторону лаборанта и поднял за ножку тяжелый лабораторный табурет.

–  Так, ты говоришь, Академия?- переспросил он.

Звягинцев неловко кивнул.

–  На поток, значит?- недобро усмехнулся Олег.- Серийное производство героев. Чертовски заманчиво! Ты прав, Репей. Стократно. Тысячекратно. Пора и нам сказать, что мы об этом думаем.