Мы вошли (сначала Стив, потом я и мои коллеги), и дверь за нами захлопнулась.

От яркого света не спасали даже линзы. Я сощурилась и постаралась держаться поближе к Шону, ориентируясь на его размытый силуэт. В конце коридора поджидали два охранника с большими пластиковыми подносами в руках.

— Сенатор не хочет, чтобы на этой встрече вы что-либо записывали или выводили в прямой эфир, — пояснил Стив. — Пожалуйста, положите сюда все вспомогательное оборудование. Вам его вернут после встречи.

— Ты, наверное, шутишь, — изумился Шон.

— Не думаю. — Я повернулась к великану. — Хочешь, чтобы мы туда голыми пошли?

— Если вы считаете, что мы не можем вам доверять, и не хотите оставить здесь свои игрушки, мы активируем электромагнитную ширму. — Стив говорил спокойным голосом, но лицо у него было напряженное — охранник понимал, о чем нас просит, и ему это было не по душе. — Вам выбирать.

Из-за электромагнитной ширмы такого уровня половина нашего чувствительного оборудования просто-напросто погорит, а другая половина испортится. Сильный удар по нашему бюджету, придется расплачиваться несколько месяцев, если не весь год. Мы с коллегами, ворча, принялись снимать с себя записывающие устройства (мне пришлось расстаться со всеми украшениями) и складывать их на подносы. Охранники бесстрастно наблюдали за происходящим. Я отцепила сережку и посмотрела на Стива:

— Полное радиомолчание? Или можно оставить телефоны?

— Можете оставить персональные записывающие устройства, но используйте их только для личных заметок. И любые устройства связи, но их нужно отключить на время встречи.

— Шикарно. — Я положила сережку на поднос и забрала обратно свой наладонник.

Без обычного арсенала микрофонов, камер, дисков для хранения данных мне было здорово не по себе. Окружающий мир вдруг сделался в несколько раз опаснее.

— И как это восприняла Баффи?

— Они пообещали не блокировать ей связь, пока мы не приедем, — ухмыльнулся Стив.

— То есть прямо сейчас твои люди пытаются забрать у Баффи ее оборудование? — Шон с опасением посмотрел на дверь. — Может, мы лучше здесь посидим? Там сейчас очень опасно.

— К сожалению, вас ждут сенатор Райман и губернатор Тейт.

Стив кивнул подчиненным. Левый охранник забрал у коллеги поднос, и тот распахнул перед нами дверь. Снова поток воздуха — из коридора с повышенным давлением, где стояли мы, в комнату.

— Прошу.

— Тейт? — прищурилась я. — Что ты имеешь в виду, какой Тейт?

Стив прошел в комнату. Нахмурившись, я покачала головой и последовала за ним. Позади вышагивали Рик с Шоном. Дверь за нами закрылась.

— И никакого анализа крови? — прошептал брат.

— Думаю, в данном случае это излишне, — предположил Рик.

Я молча оглядывалась по сторонам. Интерьер простой, но изысканный: ровные линии, хорошее освещение. Над головой — яркие лампы, специальных переключателей не видно. То есть только два режима: включить и выключить, никаких промежуточных вариантов. Тут, конечно, не так ужасно, как в том коридоре, но я все равно щурилась. Получается, это не настоящий дом, а так — для отвода глаз, резиденция для встреч и приемов. У Эмили ретинальный КА, она бы не смогла здесь жить.

И никаких окон.

Мы прошли в столовую, где шустрый охранник в черном костюме отбирал у Баффи последние передатчики. Если бы взглядом можно было убивать, тут бы уже случилась вспышка вируса.

— Пол, у тебя все? — поинтересовался Стив.

Мужчина торопливо кивнул.

— Мисс Месонье нам очень помогла.

— Врет, — едва слышно шепнул мне на ухо Шон.

— Баффи, — я едва справилась с улыбкой, — дай-ка нам оперативную сводку.

— Чак вместе с сенатором и миссис Райман, — Баффи не отводила от Пола разгневанного взгляда. — Только что прибыл губернатор Тейт. Я бы вас предупредила, но мне не сказали, что он будет.

— Все в порядке. — Я покачала головой. — Нравится нам или нет, он теперь часть предвыборного штаба. Стив, мы готовы.

— Сюда, пожалуйста.

Охранник открыл дверь и придержал ее, а когда мы, все четверо, оказались внутри, закрыл ее за нами. Громко щелкнул замок.

Гостиная была оформлена в черно-белой гамме: белые кушетки в стиле ар-деко, черные гладкие столики и крошечные искусно подсвеченные произведения искусства (стоимость каждого из которых, видимо, превышала наш годовой бюджет). Единственными цветными пятнами в этом черно-белом царстве были покрасневшие от слез лица сенатора и его жены и темно-синий костюм Тейта, на первый взгляд неброский, но явно баснословно дорогой. Сенатор встал, поправил пиджак и пожал Шону руку. Я оглянулась на губернатора, который с видимым усилием пытался скрыть свое отвращение.

— Спасибо, что пришли.

Райман снова сел. Эмили сегодня надела зеркальные солнечные очки. Она вымученно улыбнулась и взяла ладони мужа в свои. Тот почти бессознательно притянул ее чуть ближе. Сенатор и сам сейчас был в отчаянии, но охотно отдал бы ей всего себя без остатка. Да, именно такой президент нам и нужен.

— А у нас был выбор? — Шон нарочито развязно развалился на кушетке.

Брат тоже заметил неприязненный взгляд Тейта, да еще вся эта история с конфискацией оборудования — теперь Шон на взводе и готов атаковать. Хорошо. Гораздо легче выглядеть разумной и спокойной на его фоне.