— Баффи?

Шон прервал свой монолог, и они с Риком повернулись ко мне. Я подняла руку, призывая их к молчанию.

— Баффи, ты там?

— Да, я… ой… Да, думаю, там. — Голос у нее был немного испуганный. — Джорджия? Джорджия, мы на первом месте. На нас столько ссылаются, у нас сейчас столько кликов, сколько нет ни у одного новостного сайта на планете.

Меня словно парализовало. Я облизала губы.

— Повтори-ка.

— Первое место, Джорджия.

— Уверена?

— Абсолютно. — Девушка немного помолчала, а потом жалобно спросила: — Что нам теперь делать?

— Что нам теперь делать? Что делать? Буди всех, Баффи! Звони своим и буди всех!

— Сенатор Райман…

— Бог с ним! Мы уже едем! Звони своим, пусть срочно бегут на сайт!

Я отключилась и посмотрела на коллег.

— Шон, хватайся за мобильник. Вся твоя команда должна быть на связи, десять минут назад должна была быть. И Дейв тоже, на Аляске есть телефоны, черт возьми. Рик, проверь свой почтовый ящик — разберись с запросами по сувенирной продукции, которые случайно туда попали.

— Джордж, что…

— Шон, рейтинги. Мы на самой верхушке. — Я кивнула в ответ на его ошарашенный взгляд. — Да. Обзванивай всех.

И мы принялись звонить, писать сообщения и электронные письма, будить людей. Они-то, бедные, наслаждались заслуженным отдыхом, а мы снова швыряли их в бой. Мои вестники, ошалевшие от недосыпа, даже не пытались спорить, когда я выгоняла их из постелей и посылала к компьютерам. На сайте висело объявление для всех сотрудников, где огромными красными буквами значилось: «Новостной сайт номер один В МИРЕ». От такого не проснется только мертвый.

Лучше всех отреагировал Махир: минуту ошеломленно молчал, потом обрушил на меня поток ругательств и повесил трубку — побежал к компьютеру. Люблю, когда люди четко расставляют приоритеты.

Мы так увлеклись работой, что даже не заметили, как доехали до «особого безопасного места». Я как раз инструктировала Алариха и Сьюзи, как вдруг дверь машины распахнулась. Салон залило светом, а Шон чуть не выпал наружу (он задрал ноги и положил их прямо на оконное стекло).

— Приехали, — пояснил Стив.

Но мы продолжали судорожно стучать по наладонникам и прочим приборам. Рик одновременно набирал что-то и на компьютере, и на телефоне.

— Ребята? — нахмурился охранник. — Мы на месте. Сенатор ждет.

— Секундочку.

Я махнула на него рукой, мол, не сейчас, и, пока Стив пялился, раскрыв рот от изумления, закончила печатать указания для Алариха и Сьюзи. Будут поддерживать определенные разделы сайта в рабочем состоянии, пока я не вернусь в Сеть. Не уверена, что справятся, но если что — Махир прикроет. У него почти те же административные права доступа, что и у нас с Шоном. Должно сработать. Я опустила наладонник.

— Ладно. Куда идти?

— Может дать вам еще пару минут? Почту проверить?

Я оглянулась на брата:

— По-моему, он издевается.

— Ты права. — Шон выскользнул из машины и протянул мне руки. — Иди сюда. Не обращай внимания на этого презренного обывателя. Нам еще предстоит сегодня позлить государственного чиновника.

Закрытая парковка была примерно в четыре раза меньше нашей гостиничной. Свет почти не уступал по яркости солнечному. Шон помог мне выйти из машины. Повесив наладонник на пояс, я повернулась, чтобы в свою очередь помочь Рику, и кивнула в ответ на его вопросительный взгляд.

Казинс понял намек и нарочито удивленно вытаращил глаза, избавляя нас с братом от необходимости разыгрывать из себя дурачков:

— А где это мы?

— У сенатора есть еще одна резиденция в Висконсине, для специальных конфиденциальных встреч, — пояснил Стив.

Я внимательно на него посмотрела.

— Или встреч с теми, кому лошади не по душе?

— Мисс Мейсон, думаю, я не уполномочен отвечать на подобные вопросы.

То есть да.

— Ладно. Куда идти?

— Сюда, пожалуйста.

Бронированная стальная дверь, удивительно, — никаких анализаторов, и никакой ручки. Мы с Шоном переглянулись, а Стив дотронулся до своего наушника:

— База, мы у западного входа. Открывайте.

Раздался щелчок. Над дверью зажегся зеленый огонек, и она отъехала в сторону. Нас омыло потоком теплого воздуха. Внутри располагалась зона повышенного давления — воздух выталкивало наружу, и таким образом внутрь не могла проникнуть инфекция.

— Понятно, почему не стали кровь брать.