Тебя я за руку держу

И потихонечку, спиною,

С тобой от круга отхожу.

Реши, куда пойти нам проще —

Вдоль тротуара иль тропы.

Что скроет нас надежней — роща

Иль движущийся лес толпы?

ЖЕНСКИЕ ЛИЦА

Набирает силу лист.

Я маршрут себе намечу.

Сколько ранних женских лиц

Попадается навстречу.

На троллейбус, на метро

Накатила дымка эта.

Вон их сколько намело —

Словно вишенного цвета.

Сколько свежих женских лиц

Чистым утром на припеке.

И какой-то старый лис,

Промелькнувший в их потоке.

«Все было стойким зноем залито…»

Все было стойким зноем залито,

К утру не охлаждался дом.

Нам сдали комнату лишь на лето.

Найдем ли что-нибудь потом?

Заката длительное зарево

В окошках множило огни.

На дачу выбрались хозяева.

Вот и остались мы одни.

Твое зардевшееся личико,

И рассудительность в речах,

И от девического лифчика

Полоски на твоих плечах.

В РАЗЛУКЕ

«Куда пойти? Что сделать?» — не решу я.

Стою, фуражку сдвинув набекрень.

Неистовствуя, мучаясь, бушуя,

Из-за заборов ломится сирень.

Природа зазевается немного,

И в тот же миг свободно и легко

Сирень, кипя, прольется на дорогу,

Как через край кастрюли — молоко.

И все заполнит чадом лиловатым…

Нет! Я не то сравнение нашел, —

Она с громовым яростным раскатом

Хлестнет как в бурю волны через мол.

Тих городок по имени Барятинск,

Закутался садами до бровей.

Трещат заборы, сдерживая натиск

Тяжелых, перепутанных ветвей.

Хрустит сирень, тоскует и теснится, —

И тоже тесно сердцу моему, —

Сопротивляясь, медленно кренится

И тонет мир в сиреневом дыму…

ВДАЛИ

Стволы за окошком белёсы,

Едва проступают из мглы.

Но это совсем не березы,

А яблонь беленых стволы.

И кто-то у самого дома

Смеется среди темноты.

И песенка эта знакома —

Поешь ее только не ты.

«Дорогая…»

Дорогая,

Помнишь ты, как в метельной ночи,

Догорая,

Дышат угли живые в печи?

А снаружи,

Если к стеклам приникнуть тесней,

В мире стужи

Видно клочья летящих теней.

До рассвета

Без лопаты за дверь не ступи!

Будто где-то

В белой хатке средь белой степи.

Временами