Шрифт:
В кухне дужкою звякнет ведро.
То под нами
Осторожно проводят метро.
Полквартала,
Даже меньше — и вот он, Арбат.
Ты устала?
А за окнами хлопья свистят.
Будь же прочен,
Старый дом средь ревущих ветров.
(Между прочим,
Это, в сущности, первый наш кров.)
Звон метели.
Да от печки, что стихла во сне,
Еле-еле
Зыбкий отсвет дрожит на стене.
«О если бы ты хоть на миг увидала…»
О если бы ты хоть на миг увидала,
Как я выбивался из сил.
Но что было делать — сирень увядала,
Пока я ее довозил.
Но ты никогда не была равнодушной,
Ты гладила каждый листок,
А мне говорила: «Немедленно нужно
Поставить сирень в кипяток».
Сначала я спорил. Но мало-помалу,
Буквально у нас на виду
Сирень распрямлялась, сирень оживала,
Как в самом заправском саду.
Сейчас мы шагаем дорогой одною,
И мне улыбаешься ты,
Когда мы весной замечаем с тобою
Цветущей сирени кусты.
Но я б не хотел, чтоб в жару и в бураны
Цвела она так же весь год.
Она потому навсегда дорога нам,
Что только весною цветет.
ОСЛЕПЛЕНЬЕ
Как будто бы чьих-то грехов искупленье,
Порою нисходит на нас ослепленье.
Не видит садовник раскрывшейся розы,
А шахматный гений — простейшей угрозы.
Не видит грибник, что в грибах вся поляна,
Беспечное сердце не видит обмана.
Не видит охотник когтей отпечатки,
А старый наборщик — смешной опечатки.
И страшно, когда, вдруг очнувшись за чаем,
Мы слезы в любимых глазах замечаем.
РОДНЫЕ
— Неродные? Чепуха!
Мы родня под общим кровом
Но гранатная чека
Сдвинута недобрым словом.
— Эти дети — от него.
Посмотрите, как похожи!.. —
И, однако, отчего
У самой мороз по коже?
Ну а он?.. За столько лет,
Что смотрел на эти лица,
Может, в них оставил след
Тот, который нынче длится?..
«Обыденности ряска…»
Обыденности ряска,
Зацветшая в тиши…
Как требуется встряска
Для тела и души!
Чтоб страстью нас задели,
Не звоном ремесла, —
Больным ходить неделю,
Так книга потрясла.
И чтоб, вбежав в воротца
И слыша крови гул,
В глаза, как в два колодца,
В тебя я заглянул.
РИСУНОК
Вдруг озарится мгла
В каком-то странном плане.