На каждом иная печать:

У тех облегченность,

У этих любовь обличать,

А здесь — обреченность.

А как бы все славно велось,

Когда б ее сбросить,

Пока еще русых волос

Не тронула проседь.

ГОРОДСКОЙ МОТИВ

Нас желтым светофором отсекло,

Нас отсекло ударом светофора.

Сквозь ветровое мокрое стекло

Смотрю, какая вам дается фора.

Как ваши тормозные огоньки,

Чья жизнь для нас совсем уже чужая

Недолго тлеют, словно угольки,

Навек в дожде и мраке исчезая.

Но кто вы мне, чтоб я жалел о вас,

От вас не получая даже вести!

Хотя в недавний миг, почти сейчас,

Как равные, мы были с вами вместе.

ДВА ПОЛЮСА

Пошел с твоей легкой руки

Тот слух, что, жестоко рассорясь,

Вы стали теперь далеки,

Как Южный и Северный полюс.

На все повторяют лады

Наивную версию тут же.

Но ведь одинаковы льды.

Полярные ночи и стужи.

ЖЕНЩИНЫ ВЕСНОЙ

Нарастающей волною,

Словно вывешен приказ,

Вышли женщины весною,

Обнаружились при нас.

И на зависть

Всем богиням,

И на радость

Всем разиням,

На крыльце или в окне

Возникали в чем-то синем —

Просто в синем-синем дне.

«Переодевалась у окна…»

Переодевалась у окна, —

Непонятно, что ее тянуло,

Только, обнаженная, она

Подходила, платье взяв со стула.

Ей бы отдалиться в глубину

Комнаты — о скромности забота, —

Но ее к широкому окну

Словно бы выталкивало что-то.

Женщины столь странная черта —

Безразличной смелости минута.

Но она спокойна и чиста,

И не предназначена кому-то.

Всю себя сиянию открыв,

Движется в задумчивости вроде.

Острый неосознанный порыв —

К листьям, свету, воздуху — к природе.

В МАСТЕРСКОЙ

Полотно стояло у стены,

По нему синела эстакада.

Стекла были вкось освещены

Вспышками далекого заката.

На полу лежал батальный лист,

А еще — чего не показали —

Несколько похожих женских лиц

С влажными губами и глазами.

«Как будто бы с картины Грабаря…»

Как будто бы с картины Грабаря,

Голубизна ударила большая.

Друг другу ничего не говоря,

Они стояли, головы сближая.

Ко лбу ее он так прижал свой лоб,

Что для нее слились его два глаза.