Ревет неугомонно.

На блюдечке одно

Колесико лимона.

«Тупую боль загнал…»

Тупую боль загнал

Мне в сердце новый приступ

Болезни явный признак,

Прямой ее сигнал.

Утихла — и опять.

Спасение в уколе.

Терпеть не надо боли,

Боль следует снимать.

Но если в поздний час,

С улыбкой, на вокзале,

Разлуки нож вонзали

Спокойно, прямо в вас,

Тогда напрасный труд —

Таблетки и уколы,

Мольбы или укоры.

Лишь время — лекарь тут.

ИЗБАВЛЕНЬЕ

Вы, конечно, отмечали

Не единый в жизни миг

Избавленья от печали,

От иных еще вериг.

Избавленья от болезни, —

Как ее ни назови, —

От рождающейся песни,

От любви и нелюбви.

«День пасмурен, и солнца нет…»

День пасмурен, и солнца нет,

Низины прячутся в тумане,

И вдруг в тебя ударит свет

Сквозь ветви на лесной поляне.

И замирает все в тебе,

Как если бы упали стены,

Как если бы в своей судьбе

Ты ожидала перемены.

Все дело в том, что жизнь опять,

Тебя имея на примете,

Зачем-то хочет доказать,

Что стоит жить на этом свете,

Что долго хватит сил твоих,

Что все отныне будет лучше,

Что день и пасмурен, и тих,

Но солнце греет и сквозь тучи.

УЧАСТЬ

В глухом лесу, где пахнет прелыо,

А сумрак стоек и глубок,

Под черной царственною елью

Ютится крохотный дубок,

Как бы под юбкой великанши

Ошеломленный Гулливер,

Являя, как сказали б раньше,

Печальной участи пример.

«Я смотреться в зеркала…»

Я смотреться в зеркала,

Молодой была — любила.

Я их много завела.

Мне приятно это было.

И жила, маня, дразня.

Но — иная в жизни веха:

Стали зеркалами смеха

Зеркала вокруг меня.

«В природе наметился спад…»

В природе наметился спад —

В ночи, не мечтая о чуде,

Дневные растения спят

Гораздо спокойней, чем люди.

Все стихло. От старых дубов

Ползла полоса дождевая.

И плакала чья-то любовь,

Последний свой миг доживая.

ОСЕНЬЮ

Сидя в доме у окна,

Наблюдаете оттуда,

Как качается сосна,

И все шире амплитуда

Колебаний той сосны.

Вы ученая такая.